Мозг запутывает меня в ложных надеждах и ожиданиях, то ли наказывая растягиванием процесса смирения с неминуемым концом, то ли убойной дозой морфина тем самым «защищая» от ощущения каждой переломанной кости после падения в обрыв.

Залитый в себя после работы пузырек коньяка успокоил и притупил функции корковых отделов, добавив идиотизма настырности. Вот и написал. Чтобы на несколько секунд обмануться созданием видимости, будто имею гребаное право поздравлять ее с Рождеством."

"За последние дни он — пузырек — не первый. Я пристрастился «утешаться» таким образом, потому что иначе не засыпаю: трачу время впустую, проделывая дыры в потолке и разрушаясь изнутри бездонным самокопанием (что ж, всего-то заменил одно разрушение на другое, а от замены мест слагаемых сумма не меняется).

Иначе голос, повторяющий: «Какой смысл возвращаться в дом, где вместо семьи встречает пустота в компании одиночества?», не стихает. Это временная мера, необходимая для того, чтобы как-то справиться со свалившимся и небывалым ранее кризисом.

Я буду в порядке. Починю себя.

Но на какое-то время, пожалуй, сойду с рельс.

***

Я ритмично тарабаню пальцами по рулю, высматривая среди хлынувших из парадных дверей первоклашек розовую шапку с пампушками, белые ботиночки и яркий оранжевый пуховик. Неожиданная задача забрать Юлю после уроков слегка встряхнула меня. Или дело в самом факте взаимосвязи дочки со школой, переставшей сопрягаться с понятием «безопасное место»? Навязчиво протискивается через возведенные барьеры страх засвидетельствовать кошмар похожий на тот, что лишил нас с женой Ксюши.

Когда позвонила Марго, я был на работе и готовился к встрече с последним на сегодня клиентом. Она судорожно извинялась за беспокойство и попросила позаботиться о Юле, потому что ей понадобилось в больницу. Что-то случилось с Леной. Подробности я не уточнял. Затем мне пришлось судорожно извиняться перед клиентом, договариваясь о переносе встречи на следующий день.

Когда я вижу Юлю, подтягивающую сползающие лямки портфеля, наружу просится вздох облегчения, и ослабляются незримые, сковывающие напряжением тело путы.

Она плетется по хорошо освещенной территории, иногда врезаясь в других детей, потому что сосредоточена на конкретной цели. Я выхожу из машины и иду ей навстречу. Не сдерживаю смешка, прослеживая за тем, как она проходит мимо, не обращая на меня внимания.

— Юль, — зову малютку, спрятав руки в карманы.

Встрепенувшись, она оставляет в покое не поддающиеся контролю портфельные лямки и оборачивается.

— Папа! — радостно восклицает дочка и бросается бежать ко мне.