Я долго свыкалась с тяжестью на лице, тянущей мышцы вниз, к земле. Любая потуга изобразить эмоцию не венчалась успехом… Долгие месяцы. Выражаясь поверхностно, это похоже на неудачную пластику. Все стянуто, твердо. Пальпируешь, кривишься, но ничего не чувствуешь.

Апрельский садится в авто и уезжает.

— Что? — нервно сглатывает папа, с дискомфортом ощущая на себе мой пристальный взор.

Я со вздохом качаю головой.

— Что за поездка намечается?

Мы неспешно идем к дому, отряхиваемся на крыльце от снега.

— Пашка благотворительностью занимается, — папа открывает входную дверь и юркает в остывший дом следом за мной.

— Здорово.

— Да. Молодец. Сиротам помогает. Спонсирует фонды и государственные организации по нашей области. Когда приезжает, старается организовывать волонтерские дни и собирает народ. Случалось, люди из соседних регионов наведывались, усыновляли и удочеряли малышню. Сегодня поедем развозить провизию по детским домам.

Я неоднократно слышала от мужчин и женщин, переживших опустошающую утрату, о том, что надежнее всего помогает им держаться на плаву. Поддержка других.

Немощных стариков, детей, животных. Обездоленных, больных, таких же, как они сами. Всех по чуть-чуть. До гибели Ксюши я содействовала онкологическим организациям и своим отдельно взятым клиентам, но после трагедии стала уделять этому больше внимания. Разумеется, к этому — важности участия — приходишь не сразу. В первую очередь нужно разобраться с изменившейся гравитацией, найти шаткий баланс и приспособиться к тому, что отныне почва под ногами будет рыхлой, зыбкой, иногда вовсе исчезать, сменяться раскаленными углями и вечной мерзлотой, от которой вмиг немеют ноги. А потом, свыкнувшись, получается смотреть немного шире и дальше. Вот тогда начинаешь замечать, что есть те, кто споткнулись и упали, и им нужна помощь. Протягиваешь руку, если, конечно, хватает на это сил.

Но их поначалу попросту нет. Ни толики. Поэтому берешь у самой себя в долг, идешь в убыток и со временем учишься получать немного больше, чем отдаешь. В хорошие дни ресурсные задолженности аннулируются и даже выходит инвестировать.

Интересно, кто Павел Апрельский?

Задолжник, или инвестор?

Я барахтаюсь где-то между.

Глава 30   Рита

Я вижу маму спустя долгое время. Беглым взглядом цепляюсь за худую, хронически сгорбленную фигурку в черном, маячащую возле облепленного огромными рыхлыми сугробами подъезда. Промаргиваюсь, потому что не верю своим глазам. Когда она вернулась?

Матвей ведет машину на низкой скорости по нерасчищенной от снега дороге. Кажется, он ее не замечает, когда вертит головой по сторонам каждые две-три секунды.

Мое лицо заливается краской стыда.