Но лес… он словно вытянул из меня немного боли, разбавив кромешную, бездонную черноты мягким целительным светом.

Наивно рассчитывать на полное выздоровление от родительского горя с помощью любования нетронутой человеком природой, однако теперь я знаю о существовании способа слегка притупить его отравляющее воздействие. Возможно, это быстро себя изживет, и нужно будет искать что-то новое.

В мои утопические грезы об исцелении врывается мягкое рычание двигателя. К уединенному лесничему дому медленно подъезжает черный внедорожник, широкими огромными шинами утрамбовывая снег.

Меня на секунду слепит фарами. Я подставляю к лицу руку, щурясь, продолжаю наблюдать за тем, как автомобиль сбавляет скорость и тормозит рядом. Открывается дверь с водительской стороны, и из салона показывается бородатый исполин в приличной — в отличие от той, что сейчас на мне — на вид дубленке горчичного оттенка.

Привлекательный зеленоглазый мужчина, которому на вид лет сорок, или около того, недоуменно озирается по сторонам. Явно не на мою странно выглядящую персону он ожидал здесь наткнуться.

— Добрый день, — обращается ко мне с интонацией, будто не определился: прогонять заплутавшую бродяжку, или поинтересоваться, разрешить ли ей (то есть мне) погреться в тепле.

— Здравствуйте, — отвечаю я.

Он приподнимает густые брови янтарно-золотистого цвета. Чему удивляется, интересно?

— Не сочтите за грубость, но как вы здесь очутились? Это частная территория…

Даже нелестные слова лились бы из уст обладателя низкого, глубокого голоса медовой патокой. В едва уловимых вибрациях слышится чарующая бархатистость, заставляющая меня замереть на мгновение.

— Здесь живет мой отец, — устраняю возникшее недоумение.

— Прошу прощения. Я думал, вы… — мажет по мне скептическим взором. Решает, что отсутствие завершения фразы лучше, и откашливается в кулак. — Василий здесь?

Глава 29  Варя

— Дочка, знакомься, это Паша. Апрельский, — конкретизирует папа на всякий случай, хотя в этом нет необходимости. Почему-то я сразу так и поняла. Наверное, по глазам Павла — а точнее, по некой отрешенности в них, которую я неоднократно встречала во взгляде осиротевших родителей. Мы смотрим немного сквозь, не имея возможности (при всем желании) всецело вовлечься в сосредоточенность на конкретной картинке перед глазами, потому что с момента ухода наших детей из этого мира какая-то часть нас совершенно точно уходит вместе с ними.

Последнее уточнение, вылетевшее из его уст, несколько озадачивает гостя. Похоже, мужчина смущен тем фактом, что невольно стал предметом нашего обсуждения.

— Варвара, — я протягиваю Апрельскому руку, тонущую в отцовской шерстяной рукавице.