Матвей швыряет скомканное полотенце на изножье кровати, берет с полки домашние хлопковые штаны, прыгает в них и с полотенцем возвращается в ванную, чтобы закинуть его в стиральную машину.

— Именно этим ты сейчас занимаешься, — доносится оттуда.

— А как иначе вытянуть из тебя то, что ты не договариваешь? — я клацаю зубами. Терпеть не могу брошенные вскользь намеки, которые он частенько не удосуживается развернуть словесно и устранить недопонимание, пока его не встряхнешь. — Явно же хочешь мне что-то предъявить.

— Ничего я не хочу, Варя, — выйдя из ванной, хлопает дверью.

— Отлично, — с раздражением выпаливаю я, прослеживая за тем, как Матвей сгребает с кровати подушку, сдирает с одеяла плед и направляется в коридор, комментируя свой уход бурчанием: «Посплю в гостиной».

Дурак, хочу я крикнуть ему вслед. Что этим хочет доказать? И кому?

К тому же после диванных ночевок у него жутко болит шея.

Ну и ладно. Нравится показывать характер — вперед.

Нет, не ладно, понимаю я немного погодя. Разбредаться по углам из-за такой ерунды, конечно, вверх целесообразности.

Я крадусь на носочках по коридору, звук включенного ТВ маскирует мое передвижение. Растянувшись на диване и сложив руки под затылком, Матвей смотрит хоккейный матч. Он замечает мое присутствие, однако специально не отводит взгляд от экрана. Я забираюсь на диван, ложусь рядом и кладу голову ему на грудь.

— Мне не по себе, когда мы ругаемся.

— Мне тоже, — выдержав паузу, соглашается Матвей и неуверенно обнимает меня за плечи одной рукой.

— Прости, что была невнимательна к тебе на прошлой неделе.

Он делает глубокий вдох.

— Не только на прошлой неделе, Варя. Порой ты… так погружаешься в работу, что ничего и никого кругом не замечаешь.

Я провожу языком по пересохшим губам, прикрывая глаза.

— Это единственное, что помогает мне не сойти с ума, когда боль накатывает, Матвей.

— Знаю. И очень завидую, что ты ищешь спасение от болевого шторма в работе, а не во мне.

Я прижимаюсь губами к его ключице.

"— Извини меня, — забираюсь на Матвея, приближаюсь к его губам и растворяюсь в терпко-робком поцелуе на несколько секунд. — Дорогой, я подумала... Как считаешь, мы готовы завести ребенка?

Матвей цепенеет подо мной.

— Ты этого хочешь? — низким шепотом спрашивает он.

Я тушуюсь с ответом.

— Надеюсь, что еще, по крайней мере, способна на это.

— Я пока не думал о… в смысле… после Ксюши прошло не так много времени, — рассеянно молвит Матвей, стараясь звучать как можно мягче.