Последовавшая за ее восклицанием пауза вынуждает Ксюшу обратить внимание на тихоню, разглядывающего крыши. Только она собиралась наехать на Артема за то, что он ее не слушает, но передумывает и спрашивает: — Что-то интересное увидел?

Артем вздрагивает, когда поворачивает голову, и они сталкиваются носами. Не ожидал, что Ксюша не просто прильнет к нему, а прижмется.

— Ай-й, — Метелина закрывает пушистыми белыми варежками ушибленный нос.

— Очень больно? — беспокоится Артем, виновато таращась на нее и не осмеливаясь подойти ближе. Боится, что сердце, как в мультике, выскочит из груди.

Боится, что Ксюша распознает сильные вибрации, которые она в нем порождает, и испугается этого.

— Ты мне нос сломал, — хнычет она, Артем вздыхает с облегчением. Он моментально улавливает в ее голосе театральное нагнетание. Не-а. Больше с ним подобное не прокатит. Не сосчитать, сколько раз он угождал в ловушку ее природной артистичности.

— Дай посмотрю."

"Ксюша трясет головой, глядя на него из-под пушистых длинных ресниц, покрытых инеем. На секунду у него перехватывает дыхание. В голубой куртке и с длинными волнистыми локонами, ниспадающими с плеч, румяными щеками и огромными светлыми глазами она точь-в-точь как снегурка.

— Сломал, не сомневайся, — несчастно лепечет она, пряча за варежками лукавую улыбку.

Артем делает шаг вперед, оборачивает пальцы вокруг ее кистей и убирает от лица.

— Нравится издеваться надо мной? — он клацает зубами на выдохе.

Ксюша оторопело вертит крутит головой влево-вправо.

— Я же пошутила…

— Больше так не делай. Больше не шути со мной.

Прежде она без труда подбирала слова даже в те моменты, когда это казалось невозможным. Между ними не существовало барьеров; ни эмоциональных, ни словесных и отчасти физических.

Они были близки духовно, словно неназванные единоутробные близнецы. Ксюша всецело чувствовала то, что чувствовал Артем, и наоборот; они подражали друг другу во всем, договаривали друг за другом фразы и даже вели зрительные диалоги. Этого всегда хватало, и плевать, что остальной мир их не понимал, включая родителей.

Сейчас ей не подобрать нужных слов. Она оцепенело смотрит в холодные и пустые глаза лучшего друга, гадая, в какой момент из них ушла теплота и доброта.

Конечно, случалось, что Артем психовал и расстраивался из-за чего-нибудь, но на нее это никогда не распространялось. Их связь неприкосновенна для разногласий, ссор и вражды.

— Извини, — тихонько роняет девочка, дрожа от внезапного озноба.

Они по-прежнему стоят в шаге друг от друга, однако Ксюше чудится, что их отшвырнуло на разные континенты. Что плохого она сделала или не то сказала? Почему Артем раздражился? Слишком много трепалась о платье? Конечно, мальчишкам неинтересно о таком слушать. Но Артем — другой.