Как временный вариант вполне устраивает, учитывая, что я там нечастый гость (стараюсь стремиться к обратному результату!). После поездки в Китай я и Матвей займемся ее продажей, чтобы избавиться от того последнего, помимо памяти о совместной жизни и погибшей дочки, что нас связывает. И наши пути больше не пересекутся. Надеюсь. Матвей вроде примирился. Полагаю, состоявшийся развод этому доказательство.

Мы еще не решили, как поделим вещи Ксюши. Однако пришли к единогласному мнению, что пора избавляться от большей их части. Матвей сказал, что точно заберет ее электрогитару, а я — единорога.

Все прочее неважно.

Коллеги, каким-то образом пронюхав детали моего развода, в один голос твердили, чтобы я с него, мерзавца, последние трусы содрала за семилетний обман. Но у нас с этой идеей так и не случилось симбиоза. Главная задача моего психотерапевта сейчас заключается в том, чтобы помочь мне в подборе нового темпа, в котором предстоит идти по жизни, а до бытовой грызни искренне нет дела. Сейчас я едва ли быстрее морского конька и с задушевной тоской вспоминаю те времена, когда носилась со скоростью гепарда.

Я больше не хочу быть морским коньком, но и для гонок с самим ветром не дотяну.

Знаю, что не смогу, так как адекватно оцениваю свои возможности. Для того, чтобы провернуть обратную трансформацию, понадобится как минимум чудо.

Я в поисках золотой середины.

Матвей

— Доброе утро, Матвей Анатольевич.

Проходя мимо стола Нины, я киваю ей, перехватываю вручаемую почту и стремительным шагом направляюсь к своему кабинету.

— Вам сделать кофе? — щебечет мне вдогонку.

— Нет.

С хлопком закрываю дверь, бросаю конверты на письменный стол: один из них уголком задевает фотографию.

Семейный снимок в рамке, подпираемый хлипкой металлической ножкой, падает лицевой стороной вперед. Я возвращаю фото в изначальное положение и намертво приклеиваюсь взором к трем улыбающимся лицам.

Несколько дней назад нас с Варей развели, и я…

Медленно перевожу взор на настольный календарик. Брови медленно ползут вверх.

Оу. После развода прошло уже две недели, но из-за того, что каждый новый день неизменно похож на предыдущий, я порядком отстаю от реальности. Но мне, в отличие от Билла Мюррея, нисколько не хочется вырываться за пределы временной петли.

Границы моего персонального дня сурка столь хрупки, что одна неосторожная мысль может их сломать.

Нина все же приносит кофе. Я не в силах побороть маньячный аппетит и осушаю в три глотка вторую за сегодняшнее утро порцию напитка. Почту сгребаю в стопку и убираю в верхний ящик стола с мысленной пометкой вернуться к ней вечером. Однако в ворохе скопившихся задач забываю о конвертах еще на несколько дней.

Все по кругу.

Ранний подъем. Ледяной душ. Яичница с кофе. Работа.