У последнего же возникают явные трудности с осмыслением и подчинением немому требованию уходить. Без промедлений. Не открывая рта и не извергая словесного, обременительного бессмысленностью поноса.

— Мы только разговаривали, — без оправдательной песни в его исполнении все-таки не обходится. — Клянусь, только разговаривали.

Киваю.

Хорошо. Разговаривайте, сколько душе угодно. Но не здесь. Какого черта она вообще здесь очутилась?

— Пошел вон, — беззлобно, с прохладой говорю я.

— Куда я пойду? — сцеживает слова, напоровшись на отсутствие во мне миротворческого мотива.

Понимает, что речь идет не о недельном переезде в отель, а об окончательном и бесповоротном.

— Взрослый мальчик. Разберешься.

Наверное, у Матвея проклевывается совесть. Или какая-то другая причина двигает его по маршруту Маргариты. Из гостиной в прихожую и на выход. Я стою на месте, прислушиваясь к ровному сердцебиению и спокойному дыханию. Ни намека на бурю. Абсолютный штиль.

Я ошибалась.

Матвей не умер для меня. Вполне себе живой, немного действующий на нервы. Умерло во мне. Мгновенно и безболезненно.

Глава 40   Варя"

"Последний день отпуска проходит лениво.

Сплю до обеда, завтракаю вечером, выбираюсь на улицу ближе к ночи, чтобы проветриться в парке рядом с домом. Так и проходит перенастройка на рабочие будни. Утром просыпаю будильник, чего не случалось очень долгое время. Однако отвисшие челюсти у медперсонала посвящены не моему опозданию, а в принципе тому, что я после декабрьского инцидента как ни в чем не бывало переступила порог больницы. Это становится понятно по журчащим мне вслед недоуменным шепоткам. Я была бы рада не вникать в суть шушуканья, если бы оно не разлеталось эхом повсюду со скоростью ветра. Дежурная медсестра, монотонно и с некоторой невнимательностью (поскольку успевает вертеть головой по сторонам) перекладывающая бумаги за стойкой ресепшн, едва не сворачивает шею, пытаясь угнаться взором за моим быстрым шагом.

— Здравствуйте, Варвара Васильевна! — выкрикивает так, что я зябко веду плечом.

Поворачиваюсь к ней и с улыбкой киваю в ответ на приветствие.

Юркнув в свой кабинет, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Перевожу дыхание, сводя на нет разбушевавшуюся агонию в легких, словно пробежала спринт.

Ладонью растираю центр груди, ослабляя бешеную пульсацию под ребрами. Сбрасываю волнение с плеч вместе с пальто и переодеваюсь в белый халат. Не успеваю дойти до рабочего стола, включить компьютер, как раздается стук в дверь.

Главврач тут как тут, словно день моего выхода из отпуска был обведен красным маркером в его календаре.

— Доброе утро, Геннадий Леонидович.

— Доброе утро, Варвара.

— Кофе будете?

— Не откажусь, — мужчина располагается на посетительском диванчике бледно-мятного цвета.