Я даже не понял, как тонкое запястье девушки оказалось в большой ладони брата. — Это что, Ань? — напрягся, заметив свежие синяки на запястье, которые девушка так старательно скрывала под длинными рукавами.

— Ничего, — вырвав руку из ослабленной хватки, девушка завела ее за спину и стыдливо опустила голову, снова вперившись взглядом в пол. Только сейчас заметил плотный слой косметики на лице девушки, тянувшийся ниже к шее. Раньше я за ней любви к штукатурке не замечал.

— Ты ведь домой ездила, Ань? Тебя обижают? — спросил, наверняка зная, что не ответит. Жертвы абьюза часто молчат, покрывая обидчиков, страшась нарваться на их гнев.

— Нет, я просто неудачно упала, — очевидный ответ, я даже не сомневался, что соврет.

— Интересные следы, для неудачного падения, — добавил брат, рассматривая девушку. — Вы бы, Анна, были впредь осторожнее.

— Можно я пойду? — проигнорировав выпад Демьяна, девушка взглянула на меня с мольбой во взгляде. Не расскажет же все-равно. Ладно, с этим позже разберусь.

— Иди, Ань, работай, — кивнув, она пулей вылетела из кухни, словно боялась, что я передумаю и продолжу допрос.

— Ты бы помог девочке, брат, ее явно запугали.

— Раньше я за ней этого не замечал, разберемся. Давай к нашим баранам.

— Как я и сказал, наш друг отдыхает за границей и придется нам попросить его вернуться, — азарт во взгляде, я не сомневался в том, что этот черт уже что-то придумал. Как и не сомневался в том, что Беркутов ему нужен не меньше, чем мне.

— Что вы не поделили?

— Я перешел ему дорогу, не нарочно, но так вышло, с тех пор он немного в обиде, а мне нужно с ним помириться.

На последних словах я подавился кофе. Какой нахрен помириться, когда я к войне готовлюсь.

За просто так он мне своих гостей не отдаст. О каком мире вообще может идти речь? Хорошо, если отделаемся малой кровью и относительно небольшими потерями. Какой к черту мир с человеком, укрывающим в своем доме насильников?

— Ты в своем уме? На солнце перегрелся? — подскочил с места и отошел от брата на несколько метров, от греха подальше.

— Остынь, — все также спокойно. — Я знал, что именно так ты отреагируешь, но Беркут не так прост, с ним нам сейчас лучше дружить, чем воевать.

— О какой дружбе ты говоришь, Граф? Он, блядь, прячет в своем доме тварей Молоховых, ты, млин, хоть представляешь, что они с ней сделали…— уточнять о ком идет речь было не нужно, она все прекрасно понимал.

— Успокойся, их ты получишь, но с Беркутом нам нужен мир.

— И как ты себе это представляешь? Думаешь он сам придет и принесет их головы на блюдечке с голубой каемочкой?

— Я на это надеюсь. Послушай, Матвей, нам не нужна эта война, никому она не нужна и в первую очередь она не нужна твоей девочке, — знал на что давить, хренов черт. Конечно, ее вообще все это не должно коснуться.