Уже в машине, Абрамов то и дело пытается меня отвлечь, задавая вопросы по работе и рассказывая, какие у него были сотрудники еще до моего появления.

Мне, честно говоря, не интересно, однако я пытаюсь прислушаться хотя бы для того, чтобы забыть... Отойти от тех слов, что мне высказали уже чужие для меня люди.

Папа слишком жесток ко мне, брат — вообще в облаках витает, верит в то, что Альп белый и пушистый только потому, что тот выручил его и вытащил из дерьма.

В этом бездушном мире правят деньги, слава и власть. Все это туманит разум. Человек перестает быть человеком. Теряет свой прежний облик и это действительно страшно… Очень страшно.

Но все же это не повод так обращаться с родной сестрой, какие бы заоблачные перспективы не стояли перед ним.

Понимание того, что я никогда в жизни не прощу свою семью приходит сразу. Их для меня больше нет, как и меня для них.

Перекошенное от злости лицо отца так и стоит перед глазами. Пробирает до дрожи, возвращая в адские минуты падения в овраг. Зажмуриваясь, я пытаясь отогнать удушающие меня мысли, но не могу…. Слова отца набатом стучат в висках. Ком встает поперек горла, сглотнуть не удается. А тошнота отнимает все силы и энергию.

Смотрю перед собой, не слыша слов Руслана. Вернее, все слышу, однако суть не улавливаю. В ушах звенит от напряжения.

— Дарина, — лёгкое прикосновение к моей руке приводит меня в чувство.

Его горячие пальцы сжимают мое запястье и заставляют повернуть голову, заглянуть в его темные глаза.

— А? — выгибаю бровь. — Да?

— О чем ты думаешь? Так сильно задели их слова? — произносит с хрипотцой в голосе.

— А как ты думаешь, Руслан? Они — это мой отец и брат. Я не ожидала... Вместо того, чтобы нормально во всем разобраться… — не договариваю, из горла вырывается истеричный смех.

Закрываю рот ладонью и снова зажмуриваюсь, чувствуя, как к глазам набегают слезы.

— Они больше не появятся на твоем пути, — чеканит он. — Я тебе обещаю.

— Я уже поняла, что не появятся, — горько усмехаюсь. — Потому что они вычеркнули меня из своей жизни. Отцу я больше не дочь, а брату не сестра.

— Дарина…

— Скажи, а как мне жить с таким позором дальше? Ведь в глазах людей я просто легкодоступная женщина. Да еще и предательница. Я просто... Просто...

Голос срывается, превращаясь в хриплый шепот. Всхлипываю, затем как маленький ребенок шмыгаю носом. Не хочется показывать свою слабость перед Русланом, однако эмоции берут верх и я ничего с собой не могу поделать.

Слезы градом катятся по щекам. Руслан крепче сжимает мою руку, останавливаясь у нашего здания.

— Послушай…

— Ничего не говори, я тебя умоляю, — выдаю еле слышно. — Мне нужно просто привыкнуть. А лучше... Лучше просто покинуть город. Хотя бы временно.

— Это лишнее, поверь мне, — уверяет Абрамов.