Хотя Горелов не знал, не понимал, что в этой ситуации можно придумать. Те, кто сейчас в кузове грузовика держат у его горла нож, вряд ли дадут себя так просто обвести вокруг пальца. Таких не обманешь. Но помочь им взорвать завод нельзя. Как же это… Но Горелов вынужден был ответить им «да». Правда, они потребовали от него ответить и на другой вопрос, как обойтись минимумом взрывчатки и где ее размещать. Инженер был не уверен в том, что среди этих людей нет специалистов или что специалисты, прежде чем отправлять диверсантов сюда, не проинструктировали их.

И пришлось ему сказать правду, что взрывать, если уж надо максимально нанести ущерб и надолго остановить предприятие, нужно именно установку крекинга и трансформаторную подстанцию. Все же производство энергоемкое.

— Дальше, — нетерпеливо потребовал Шелестов.

— Я на заводе задержался, — убитым голосом продолжил инженер. — На три дня. Я понимаю, что это слабость, может, даже трусость. За детей волновался, но они там с голоду не пропадут, я им все оставляю, они умеют готовить, умеют позаботиться о себе.

А вот что им могут причинить вред… Но если я вернусь, меня опять схватят… мне придется им помогать, а это уже вред заводу, товарищам, стране…

Горелов замотал головой, стиснул ее руками. Максим понимал, что этот человек сейчас находится на пике отчаяния, не может продуктивно мыслить, страх его раздавил. И он под действием этого панического страха сумел сбежать из города и добраться в управление. Повезло ему. Но если диверсанты выполнят свою угрозу относительно детей? Если они знают, что Горелов их обманул и пришел в НКВД?

— Вы не думали, что за вами могли следить и узнать, что вы здесь? — задал он вопрос инженеру.

— Могут только догадываться. Нет у них своего человека, нет на заводе другого предателя, кроме меня. Я тайком с завода выехал. Не могли они за мной следить. Думают, что я все еще там. За детей боюсь. Очень… Понимаю, что они их наверняка взяли в заложники, когда меня несколько дней не было. Дурак я, дурак, надо было первым делом детей спрятать, а потом уж… глупо все как…

— Ладно, не унывайте. — Шелестов поднялся и прошелся по кабинету, задумчиво потирая шею.

 — Теперь все будет иначе, теперь мы займемся вашими диверсантами. Что сделано, то сделано. Этого не изменить, поэтому и терзаться не стоит. Теперь будем думать, как действовать дальше и не ошибаться. Значит, так, Аркадий Михайлович…"

"Те, кто знал атамана Григория Михайловича Семенова по Гражданской войне, по службе еще в царской армии, те знали, что атаман хитер и своего не упустит. Даже с Колчаком у него все было не просто.