Видать, те услышали звук мотодрезины и остановились. Насторожились, ожидая нападения охраны, решили осмотреться, а тут совсем рядом раздались выстрелы. А когда нервы напряжены до предела, случается всякое. И случилось!"

"Сухо протрещала автоматная очередь. Пули прошли через ель, сбивая хвою и целые ветки. Лейтенант как стоял с поднятой вверх рукой, сжимая пистолет, так и рухнул на снег. Автоматчик-сержант тут же опустился на одно колено и стал стрелять короткими очередями туда, откуда открыли огонь диверсанты, но он не видел цели и вел огонь наугад. Шелестов бросился на снег, подполз к лейтенанту и понял, что помочь раненому уже не сможет.

Две пули пробили шинель на груди, были повреждены легкие, поэтому лейтенант дышал судорожными рывками, и при каждом выдохе изо рта ручьем текла кровь, заливая шинель и снег. Максим начал было расстегивать шинель, но лейтенант затих, и его голова повернулась набок. Кровь больше не текла толчками изо рта. Значит, человек не дышит и сердце остановилось.

— Не торчи на месте! — крикнул Шелестов. — Упал! Перекатился!

Сам Шелестов, не видя противника, едва успел отползти от убитого лейтенанта.

Две пули зарылись в снег в том месте, где он только что лежал. Еще одна пролетела над головой, а другая сбила хвою с ветки. Откатившись в сторону за толстую ель, Максим попытался сориентироваться на местности. Удирать и прятаться он не собирался. Диверсанты здесь, и его долг и единственный возможный выход из этой ситуации — это захватить врага или уничтожить. Но это на крайний случай. Лучше всего зажать их между этим местом и тоннелем. Точнее, высокой насыпью на подъезде к тоннелю. Большая проблема зимой в такую погоду подняться по насыпи. Тем более по высокой, такой, как у тоннеля. Диверсанты, поняв, что они обнаружены, будут отходить назад в тайгу или попытаются перебраться на другую сторону насыпи, но до этого удобного места им надо пройти вдоль железной дороги с километр. Теперь Шелестов понял, что и им на насыпь не подняться в том месте, где осталась дрезина.

Диверсанты, видимо, тоже об этом знали и рассчитывали, что их здесь не ждут. Но сейчас было не до размышлений. Сейчас нужно остановить врага, захватить или уничтожить. Эх, лейтенант, рано ты на пулю нарвался, нас же двое осталось! Шелестов принял решение, и теперь оставалось его осуществить, дав две коротких очереди через ветви елей в ту сторону, откуда по ним стреляли.

— Сержант, — Шелестов схватил автоматчика за рукав и заставил упасть на снег рядом с собой, — слушай и запоминай! Я пойду вперед, ты идешь следом и прикрываешь меня справа и сзади. Это твой сектор обстрела. Я иду, а ты за мной, я присел — ты тоже. Я упал, и ты падаешь. Понял? Пошли!

Максим перебегал от дерева к дереву, падал, перекатывался и снова перебегал.