Но глупый гугл выдал мне совсем не те статьи… что-то про страшную аварию на Кругобайкальском тракте. Я пробежалась глазами по заголовкам и… сердце моё остановилось, а кровь в жилах мгновенно заледенела.

Цепенея от ужаса, я открыла верхнюю статью. Руки дрожали, просто ходуном ходили. Горло будто стянуло удавкой.

Только бы не он, Господи! Пусть это не про него, пожалуйста! Пусть он будет жив!

Не дыша, я читала расплывающиеся от слёз строки, и это был, наверное, самый страшный момент в моей жизни.

Вчера около полудня на федеральной трассе Р-258 «Байкал» на 96 километре произошла трагедия. 28-летний водитель «Гелендвагена» не справился с управлением и, пробив ограждение, упал в обрыв. Пассажир погиб на месте. Им оказался известный предприниматель и меценат Арсений Шубин. Водитель в тяжёлом состоянии доставлен в лечебное учреждение.

Лёгкие жгло огнём. Я не могла дышать, не получалось. Спазм перехватил горло. С трудом, с болью я всё же судорожно вдохнула, и тут же из моей груди вырвался истошный протяжный крик: нееееет!

Глава 13

Это такое страшное чувство, когда ты вдруг оказываешься совершенно беспомощным в своей беде. Когда от тебя ничего не зависит, и ты можешь лишь ждать неизбежного и отчаянно молиться. Так я и делала, пока возвращалась в город на автобусе.

Не люблю эти длительные поездки на рейсовых автобусах, но так быстрее, чем поездом. Почти на четыре драгоценных часа быстрее. И всё же я психовала про себя оттого, что ""эта колымага"" еле тащится, а десятиминутные остановки казались мне просто бесконечными.

Олег, прошу тебя, заклинаю, только живи!

Сердце как будто стало огромным и воспалённым. Оно еле помещалось в грудной клетке, оно болело и кровоточило.

Я смотрела в окно и ничего не видела – слёзы застилали глаза, струясь по щекам. Почему я ничего не почувствовала позавчера? Почему не кольнуло, не сжалось сердце, когда это произошло? Ведь я так его люблю, невыносимо люблю. Потому что упивалась собственной обидой и страданиями...

Мужчина, что ехал со мной на соседнем месте, участливо поинтересовался, что со мной и не может ли он помочь, а я вместо того, чтобы ответить ему что-нибудь, расплакалась навзрыд. Больше уж, до самого конца пути, он ко мне не лез.

На автовокзале, едва я вышла из автобуса, сразу подскочил таксист. Я, не думая, согласилась, хотя такие охотники за пассажирами драли за проезд в два, а то и в три раза дороже, чем по вызову. Но в такие моменты понимаешь, что деньги – это такая мелочь, такая ерунда.

– Куда едем, красавица? – игриво спросил пожилой таксист.

– На Тимирязева, в первую травматологическую, – глухо ответила я.

Я ещё вчера обзвонила все больницы, узнала, где Олег, но о его состоянии ничего толком мне не сказали. Только вот, что жив и всё.