Это, наверное, очень глупо и самоуверенно, но мне казалось, что мои мольбы неведомым образом оберегают его и несут ему силы.

Ближе к вечеру врач чуть смилостивился и позволил постоять на пороге, указав, где Олег. Я вытянулась на цыпочках, но что там увидишь-то с такого расстояния…

Остаться на ночь мне не разрешили, жаль...

Покидая больницу, я опять лила слёзы. Мне казалось, что я уйду – и Олег останется там совсем один, уязвимый.

На ночь я сняла номер в гостинице неподалёку от больницы. Так странно – столько лет прожила здесь, почти сроднилась с этим городом, а вот теперь живу в гостинице как приезжая.

Номер мне дали на седьмом этаже, и окно выходило как раз на Тимирязева. Здание больницы, по идее, было видно, но не с моими глазами. Однако я всё равно битый час простояла, прижавшись лбом к холодному стеклу – где-то там Олег. Господи, как же я хочу его увидеть!

Внезапно пришла простая мысль: может, надо заплатить… врачу или кому-то ещё, чтобы пустили хоть на несколько минут? Да, знаю, это, по сути, тот же подкуп, это плохо и всё такое, но вот сейчас мне вообще было плевать, что плохо, что хорошо, лишь бы Олег жил…

Ночью опять не спалось. Почему-то суеверно боялась уснуть, хотя умом и понимала, что не мысли мои о нём держат Олега, не мои мольбы, а всё равно… Да и какой тут сон, когда внутри всё звенит от напряжения.

В гостинице имелся Wi-Fi. Я просмотрела последние новости, ещё на раз перечитала статьи об аварии, снова сделалось жутко. Из соцсетей я удалилась, так что для связи с миром оставила только электронную почту.

Писем за минувшие несколько дней навалилось не меньше дюжины, но лишь одно заставило сердце дрогнуть и пропустить удар.

Это было сообщение от Олега с темой «Прости». И судя по дате, писал он его в тот день, когда разбился.

Несколько секунд я не решалась его открыть, пыталась успокоить дрожь, которая тотчас меня охватила, – тщетно. А потом… потом кликнула по конвертику, и меня захлестнуло. Всего несколько скупых строк, но я их перечитывала раз за разом, уливаясь слезами.

«Маша, мне сложно всё тебе объяснить. Ты просто знай, что я очень сильно тебя люблю. И всегда любил одну тебя.

Жаль, что у нас вот так всё сложилось. Но я благодарен за те моменты, когда мы были вместе. Это лучшее, что было в моей жизни.

Не отказывайся от денег. Обязательно сделай операцию. Береги себя, Маша. И будь счастлива. Я очень хочу, чтобы ты была счастлива».

Он же прощался со мной, поняла я. Знал, что всё будет так. Эта авария… он всё заранее продумал, до мелочей. И деньги эти… и завод – его рук дело… и Шубина решил забрать с собой… или уйти с Шубиным."

"Меня просто в клочья раздирали отчаяние, острое сожаление, нестерпимая нежность и злость. Я так злилась на него за то, что он хотел сделать, точнее, сделал.