* * *На удивление, пропустили меня почти сразу, хотя объявление гласило, что посещение строго после двух часов, а было восемь, начало девятого. Правда, предупредили, что нужно взять пропуск у врача, чтобы проходить во внеурочное время. Я бездумно кивала, благодарила, еле вникая в слова."

"Потом плутала по лестницам и коридорам, пытаясь найти нужное отделение, пока случайно не встретился какой-то парень, наверное, медбрат, и не согласился проводить меня куда нужно. Довёл до ординаторской и умчался.

На миг я замерла перед белой пластиковой дверью, откуда доносились приглушённые голоса. Пульс отбивал стаккато в ушах, и сердце трусливо трепетало. Господи, как же я боялась узнать правду…

– Здравствуйте, – сипло поздоровалась я, решившись наконец войти. В ординаторской было трое мужчин и одна женщина, поэтому я обращалась ко всем и ни к кому. – Мне надо… я хочу узнать… в каком состоянии сейчас Олег Миллер.

– Миллер? – отозвался один из мужчин, самый молодой. – Разбился который?

– Да, он, – с готовностью закивала я. – Он жив?

– Жив, а вы кто ему будете?

– Я его девушка, – замешкавшись на мгновение, сказала я.

– А как с его родственниками связаться?

– У него никого нет, кроме меня, – на этот раз уверенно ответила я.

Молодой врач несколько секунд изучал меня взглядом, потом пригласил к своему столу. Остальные врачи продолжили негромкий разговор между собой, женщина даже смеялась, как будто ничего не происходило. Хорошо хоть этот молодой был серьёзен, даже озабочен, иначе я бы, наверное, сорвалась.

– Состояние у него тяжёлое, но стабильное. Дышит сам, сатурация в норме, уже хорошо. Переломы обеих ног, закрытая черепно-мозговая травма, множественные ушибы внутренних органов… Вчера его прооперировали. Пришлось удалить селезёнку… Но могу сказать, что операция прошла без осложнений.

– А это всё… опасно? Есть риск…?

– Риск есть всегда. Но вы не отчаивайтесь. Организм молодой, крепкий, сердце здоровое. У него все шансы на выздоровление.

– А может, ему что-то нужно? Какие-нибудь дорогие лекарства? Я куплю…

– Пока всё, что необходимо, у нас есть. Позже, если всё пойдёт хорошо, поставим ему внутрикостные фиксаторы для того, чтобы переломы быстрее зажили. Вот тогда и поговорим о том, что нужно будет купить.

Помолчав, я жалобно добавила:

– Я увидеть его очень хочу.

– Пока он в реанимации, к нему нельзя.

– Но мне очень надо…

– Правила такие, – не уступал он. – Режим.

Весь день я проторчала в коридоре, возле реанимации, ловя мгновения, когда кто-нибудь входил или выходил оттуда. Но ничего разглядеть, конечно же, не могла. Приборы, мониторы, кровати, всё белое…

Но мысленно я говорила с ним, говорила, что люблю его, молила скорее прийти в себя и вернуться ко мне...