– Угу… Ночью будет весело. Так и быть, не пойду сегодня в клуб, – подытожила Улита. – А сейчас, пчелки, всем трудиться! Рабочий день никто не отменял! Дафна, продолжай! К вечеру наши маленькие друзья как минимум должны отработать способы исчезновения и маскировки. В противном случае они могут поймать пулю.

Весь день Мефодий, Мошкин, Чимоданов и Ната торопливо разучивали с Дафной руны. В конце концов, они были смертными, а неприятности уже нависли над ними Дамокловым мечом. Даф осталась довольна их успехами. Новые руны заглатывались на лету.

– Теперь я знаю секрет повышения успеваемости! Достаточно сказать, что всем, кто закончит школу без золотой медали, отрубят голову, чтобы рвение учеников возросло раз в сто! – заявила она, пугливо прикинув при этом, не потемнело ли у нее еще одно перо.

Часам к пяти все дико проголодались, и так как Улита в это время куда-то запропастилась, обедоужином пришлось заняться Даф. После продолжительных поисков неудачливой еды она нашла неподалеку, в столовой, большую кастрюлю овсяной каши, в которой часом спустя должен был утонуть влетевший на кухню воробей.

Мефодий, Ната, Евгеша и даже сама Даф поели без особых капризов, а вот Чимоданов заупрямился.

– Убери свою вонючую кашу! – поморщился он, отталкивая тарелку.

– Надо говорить: «спасибо, я не хочу!» – поправила его Даф.

– Спасибо, я не хочу эту кашу! От нее смердит, точно она протухла полвека назад! – сказал Чимоданов.

– Каша не тухнет! – сказал Мефодий.

– НО! Не только тухнет, но и мумифицируется… И вообще от овсяной каши меня тошнит, даже когда ее едят космонавты на орбите… – заявил Чимоданов.

Даф испытала сильное желание надеть кастрюлю ему на голову. Создатель оживающих монстров имел врожденный дар мотать людям нервы. Не меньше Чимоданова ее раздражала Ната, которая целый день кокетничала с Мефодием. Причем Даф хватало опыта, чтобы обнаружить в ее кокетстве чисто спортивный интерес.

Часов в семь все пятеро, включая Даф, собирались незаметно улизнуть из резиденции, не дожидаясь начала неприятностей, но Улита, выходившая из кабинета Арея с пачкой подписанных пергаментов, окликнула их.

– Прежде чем смываться в трубы московской канализации, выгляните осторожно за дверь! – посоветовала она.

Мефодий открыл дверь и выглянул, ощутив, как его лицо пронизало экран пятого измерения и вышло в реальный мир. Ощущение было странное. Его тело осталось где-то там, позади, в бесконечности, на расстоянии Вселенной от головы. Но голова, не ощущая подмены, жила, моргала и получала впечатления. От ужаса можно было тронуться. Именно поэтому завсегдатаи резиденции мрака предпочитали проскакивать завесу пятого измерения с разбегу.

То, что Мефодий увидел, было неутешительно.