– Зачем промазал? – радостно удивился шеф, показывая небольшое, с горошину, красное пятнышко на виске.

– И вы уцелели? – спросила Даф, поднимая с пола расплющенную пулю.

Арей самодовольно похлопал себя по животу.

– Это тело довольно прочное, девочка моя. Оно сделано с большим простором для людской любознательности. Что с ним только не делали в разные эпохи: и булавой его по голове колотили, и саблей, и алебардой, я уж не говорю про кинжалы! – сколько их торчало у меня под лопаткой, и не сосчитать. Однажды, поверишь ли, из пушки стреляли картечью почти в упор. И как у них рука поднялась, на меня, на стража-то мрака! Вот до чего доводит человеческая самостоятельность! Раньше, чтобы подбить человека на какую-нибудь гадость, его приходилось долго уговаривать и искушать. Теперь же люди делают все сами, да еще сами на себя и доносят! Полное самооблуживание!

Арей говорил это почти с восторгом, то и дело поглядывая на Мефодия и как бы призывая восторгаться вместе с ним. Потом он подошел к окну и, отогнув жалюзи, выглянул наружу.

– Взгляни-ка, Меф! Не бойся, его там уже нет. Видишь ту трубу? Попасть в меня из-за нее, да еще когда нога скользит по крыше, это тебе не хухры-мухры. У него, кстати, еще и желудок болел. И руку он разодрал проволокой, когда сегодня ночью надрывал сетку за окном. Наверняка на Страшном суде на этот фактец будет особенно упирать защита, с целью, так сказать, смягчения приговора…

– Вы знаете, кто в вас стрелял? – удивился Мефодий.

Арей снисходительно потрепал его по щеке.

– Еще бы! Десять минут назад я самолично убрал завесу пятого измерения над вторым этажом. Как иначе этот милый человек смог бы нажать на курок? Он элементарно не увидел бы в прицел ничего интересного. Если, конечно, он не любитель пострелять по случайным прохожим.

– Вы специально сняли завесу? Зная о покушении? – не поверил Мефодий.

– О воды Леты! Что за бредовые вопросы!!! Неужели ты до сих пор считаешь Тартар дилетантской организацией, от которой можно что-то утаить? Да, у нас есть своя рутина, но Тартар существует с тех пор, как Каин убил Авеля, и уж кое-чему мы смогли за это время научиться. В Тартаре отслеживается и берется на карандаш все, что происходит на Земле – от грандиозных преступлений до мелкой зависти, которую испытывает домохозяйка, когда видит на соседке новую шубу. Разумеется, я знал, что этот человек с крыши в меня целится, равно как я знаю и многое другое: его имя, его дурные привычки и даже то, как его отец когда-то давно бил его мать, а ребенок смотрел на это и не плакал.

– Кто этот человек? – спросил Мефодий.

Арей презрительно махнул рукой.

– Мелкая сошка. Исполнитель.