– Кто не поймет? – глухо спросил Воронцов. – Те, кто пишет эти наши с тобой разные сказки?

– Не продолжай, – остановила она его, вытянув вперед руку.

– И все-таки ты меня нашла, – мстительно заметил Воронцов.

– Да, это я тебя нашла, – согласилась Людмила, сказала она это каким-то странным голосом. – Более того, мне опять нужна твоя помощь. А может быть, и тебе на этот раз пригодится моя.

– Опять драконы? – поинтересовался Воронцов.

– Вот лучше бы ты мне сам все и объяснил, драконы это или еще что.

– Значит, ты всерьез считаешь, что моя профессия – это драконоведение?

Натолкнувшись на ее взгляд, Воронцов понял, что шутить и резвиться он очень скоро перестанет. И на этот раз не ошибся.

* * *Сначала она подумала, что странности, которые все настойчивее стали происходить с ней, – это лишь последствия психотропных препаратов, которые ей вводили на протяжении нескольких недель. Она даже не сразу обратила внимание на то, что содержание видений и галлюцинаций, которые начали посещать ее еще на рыбной ферме Бюро в Норвегии, стало меняться. Ее больше беспокоило то, что сами видения продолжались и после фермы. Там, борясь с наркотическим дурманом, она научилась отключать свое сознание от этих «побочных эффектов» и потому теперь не сразу присмотрелась к тому, что видения ее изменились.

Медики, которые занялись Волковой сразу после ее счастливого возвращения в Россию, особой опасности в том, что происходило с ней, не усмотрели. Они сказали, что она имеет дело с обычным постнаркотическим синдромом, ощущение которого постепенно сойдет на нет. Вопрос только времени и здорового образа жизни.

Но странности не отступали.

Тогда она начала внимательнее относиться к ним. Образы, картины и голоса, которые без спросу посещали ее – а чаще всего это происходило вечерами или ночью, когда она еще не спала, – являлись словно ниоткуда. Они ничем не напоминали о ее похищении и связанных с ним приключениях. Они никак не были связаны ни с ее детством, ни с какими-либо другими событиями в ее жизни. Наконец, они ничего общего не имели с ее работой и той информацией, с которой она была связана по службе.

Это были чьи-то чужие видения, которые не имели ни малейшего отношения к жизни Людмилы Волковой. И постепенно ей стало казаться, что кто-то вторгся не просто в ее частную жизнь. Кто-то посторонний пробрался в ее сознание, в ее душу и теперь украдкой подсматривал за ней изнутри.

Прямая дорога для Людмилы Волковой была теперь одна – к психиатру. Но она хорошо знала, что это может создать проблемы для ее дальнейшей карьеры, хотя открыто ей никто об этом и не скажет. Это была первая причина, по которой она не стала спешить с этим визитом. А вторая заключалась... в Андрее Потоцком. Вернее теперь было бы сказать – в Александре Воронцове.