Эльфийка чуть повернула голову, и я увидел, как капля пота скользнула вдоль линии её шеи, исчезая под вырезом туники.

Снять бы с неё всё… дать телу дышать… Но нельзя. Нельзя.

Я начал с лица. Осторожно провёл влажной тканью по её лбу. Лоб был раскалён, как в лихорадку. Точно лихорадка. И ведь я знаю, как ей помочь, только вот вряд ли она обрадуется такой помощи, когда проснётся. Затем — к вискам, вдоль скул… Её кожа была бархатистой, нежной, тонкой, как лепестки белых лунных цветов, что растут у наших рек. Я почти не дышал, пока касался её. Медленно. Аккуратно. Как не прикасался ни к одной женщине прежде.

Она снова тихо всхлипнула, приоткрыла рот. Губы у неё были мягкие, влажные, цвета спелой хурмы. И когда я смахнул с уголка рта пот, то мне показалось, что она почти… поцеловала мою руку.

Не думай. Просто позаботься. Помоги ей."

"Я осторожно приподнял ворот туники и провёл тряпицей по ключицам. Она вскинулась под моими пальцами, и я едва не выронил ткань. Грудь её тяжело вздымалась. Под туникой соски натянули ткань — острые, чувствительные. Мне стоило только на миг задержать взгляд — и я почувствовал, как мои собственные мышцы напряглись до боли.

— Тихо, — выдохнул я, скорее себе, чем ей. — Сейчас станет легче.

Я не раздевал её. Лишь раздвинул ворот, насколько позволяла совесть, и осторожно провёл холодной тканью по груди, избегая самых чувствительных мест. Но даже этого прикосновения было достаточно, чтобы она задышала отрывистее и изогнулась.

Моё дыхание тоже сбилось.

Ша’Каар, разве ты не насытился? Разве ты не видишь, что я и так на грани?

Я опустился ниже — к животу. Поднял тунику и начал обтирать белоснежную кожу. Провёл тряпицей вдоль боков, обтер пульсирующую ямку у пупка, и в этот момент она чуть приподнялась — не в сознании. Её руки вцепились в шкуры, ноги дрогнули.

Орн’Тарра, Матерь всех женщин, пошли мне терпения.

Ша’Каар… не искушай. Не сегодня.

Грак-Марр, дай силы сражаться с собой.

Ей стало хуже.

Ясно. Значит, я сделаю, что должно.

Взял кинжал и разрезал шнуровку на её штанах.

Глава 5

Матерь-Сая, дай мне сил!

Лили

Сначала был жар.

И он всё усиливался. Кипел внутри, медленно разливаясь по жилам. Я тонула в нём, будто в горячем молоке, густом, сладком, невыносимо плотном. Всё тело было налито тяжестью. Соски — твёрдые, как ягоды, грудь — тяжёлая.

Я хотела пошевелиться — но не могла. Мои руки были слабыми, как у птенца. Только глаза с трудом приоткрылись, и я увидела — темнота. Мягкий свет от углей. И силуэт. Массивный. Сильный. Родной? Опасный?

Орк. Не бросил. Помогает.

Он сидел рядом. Его ладонь была на моём животе — шершавая и широкая, она дарила такую необходимую мне прохладу, как будто удерживала меня от распада. От взрыва. Я попыталась сказать что-то, но голос не желал слушаться. Только всхлип.