— Путь не близкий, вернётся только луны через три.

Я замер.

— Три…

— Да, Вольный Ветер. Она предупредила. Я научён варить отвар от кашля и компот для живота. Если тебе угодно — займусь твоим недугом, пока бабушки нет.

Три дня. С девственницей, под моей именной стрелой, в разгар Гр’Кара’Та.

Три дня, пока её тело будет звать, а моё — отвечать.

— Великолепно, — прорычал я сквозь зубы.

И ушёл в свой шатёр, неся её на руках. Укладывать. Успокаивать. Не касаться.

И при этом каждый мускул в теле требовал: возьми её. Сейчас. Здесь.

Я откинул полог шатра и вошёл внутрь, прижимая эльфийку к себе. Её дыхание становилось всё более прерывистым, а кожа — всё горячее. Её тело будто просилось ко мне ближе, и это выжигало последние остатки самообладания.

Внутри стоял полумрак, но я сразу почувствовал чужое присутствие.

— Ты долго, Ветер, — раздался низкий женский голос.

Я вздрогнул, выругался про себя и щёлкнул пальцами — костяные чаши на стойках вспыхнули тёплым светом.

В углу, устроившись на шкурах, сидела Гарра — широкобёдрая, пышная, знойная орчанка. Она облизала губы, глядя на меня с полуулыбкой. Верхняя часть её платья была спущена с плеч, грудь едва прикрыта.

— Я подумала, в такую ночь тебе не стоит быть одному…

Глава 4

Ша’Каар, не искушай!

Ветер

— Уходи, Гарра, — резко бросил я, крепче прижимая к себе эльфийку.

— Что? — орчанка замерла.

Я уложил эльфику на своё ложе. Она застонала во сне, выгнувшись всем телом и воспламеняя мою кровь.

— Уходи, Гарра, — повторил я медленно, чуть тише, но срывающимся голосом. — Сейчас же.

Рука эльфийки инстинктивно потянулась к моему боку. Я сжал зубы.

— Это что, и есть та, что нашла твою стрелу?.. — голос орчанки стал колким. — Эльфийка? Ты шутишь?

Я метнул в неё взгляд, от которого бы любой солдат замолчал навсегда.

— Я сказал. Уходи.

Она подняла руки, криво усмехнулась.

— Я хотела помочь, но Ша’Каар знает лучше!

Она накинула плащ и исчезла за пологом, громко шлёпая босыми ногами по утоптанной земле.

В шатре повисла тишина. Только треск углей, спасибо Гарре, что развела огонь, и дыхание той, кого я должен был избегать.

Я умылся над глиняной чашей, вытер лицо и встал напротив эльфийки.

Орн’Тарра, Ша’Каар, Грак-Марр — вы трое издеваетесь надо мной.

Я посмотрел на неё. Мягкая, тёплая, бледная. Вся дрожит, в полузабытьи. И даже так — прекрасна.

Она враг. Она — не для меня.

Но моё тело уже знало, как она пахнет. Как зовёт.

Она застонала во сне, прижимаясь к меху, грудь её поднялась. Надо её обтереть, чтобы жар спал.

Я сел рядом, намочил тряпицу холодной водой и начал протирать её лицо.

Она снова застонала. Да так соблазнительно!..

— Ты хочешь, чтобы я сорвался, эльфийка.

Ша’Каар, пошли мне сил.

Я снова окунул тряпицу в прохладную воду и выжал её над чашей.