Лера выключила телевизор, с трудом найдя пульт среди подушек, и хотела уйти, но проснувшийся Юра схватил ее за подол:

– Подожди! Посиди со мной.

– Почему ты на полу?

– Да лень было диван раскладывать. Давай, спустись ко мне из своих заоблачных высот!

Лера невольно усмехнулась и села рядом с мужем. Он подвинулся поближе и сжал ее руку:

– Лера…

– Что?

– Ты знаешь. Может, хватит уже меня наказывать?

– Может, и хватит… – прошептала Лера, и Юра воспринял это как сигнал к действию: обнял ее и поцеловал – хотел в губы, но Лера повернула голову, так что пришлось в шею. Поцеловал раз, потом еще и еще – куда придется, шепча между поцелуями:

– Пожалуйста! Я соскучился… Мне плохо без тебя… Одиноко… Пожалуйста, Лерчик!

Лере было неприятно, что он так униженно просит, потому что в этот момент она сама чувствовала себя виноватой, как никогда. Ей было бы легче, если бы Волков просто опрокинул ее на пол и взял, а то получалось, что она сама должна начать.

– Подожди, – сказала Лера, мягко отводя его руки. – Мне надо выпить. Осталось что-нибудь?

– Вот, немножко коньяка есть. Из моего бокала выпьешь? А то могу красного принести, хочешь? Сейчас сбегаю!

– Не суетись, коньяк подойдет.

Лера залпом выпила, почти не почувствовав вкуса, отставила бокал и повернулась к мужу:

– Ну вот…

У Леры было странное чувство, что она наблюдает за происходящим со стороны: двое возятся на полу, под зажженной ёлкой – мужчина задыхается от страсти, а женщина… Женщина никак не может отключить голову и прислушивается к собственным ощущениям, вспоминая, что чувствовала раньше."

"А потом они зверски захотели есть. Сидя на кухне с пирогом в руке и жмурясь от слишком яркого света, Лера с легкой улыбкой смотрела на счастливого Юрку, который большой столовой ложкой доедал остатки оливье из салатницы. Она испытывала неимоверную легкость, словно только что сдала серьезный и очень важный экзамен. Собственно, так оно и было. Легкая тень безумного лета промелькнула в ее памяти и пропала. «Ну что ж, будем жить дальше, – подумала она. – И мы еще увидим небо в алмазах». Лера усмехнулась: это была одна из любимых отцовских фраз. Рассердившись на нерадивых учеников, он кричал: «Я покажу вам небо в алмазах!» Лера так задумалась, что почти не слушала Волкова, который говорил не переставая. Оливье он уже доел и теперь рылся в холодильнике, разыскивая мясо:

– Неужели всю буженину сожрали? Лер, ты потом еще запеки, ладно? Вкусно получилось.

Он нашел остатки колбасной нарезки и снова уселся, успев на ходу поцеловать Леру.

– Какое счастье, что ты меня простила! – продолжал он, жуя ломтик брауншвейгской. – А то я прямо отчаялся. Так переживал. Главное, всего раз и было…

– Раз? – переспросила Лера, не понимая, о чем речь.

– Ну, хорошо, два.