И снова Евгения.

- Так прямо и сказала? - Ирка хлопнув рюмку коньяка, застыла с куском сыра в руке, так и не донеся его до рта. - Какая же ты дикая, Женька!

- Я ей тоже самое говорила. Что с мужчинами так нельзя. Так нет же, она на него по-началу наезжала будь здоров! Тюленем обзывала, стишки какие-то сочиняла...

- Не сочиняла я. Это Лариса Рубальская. Ир, помнишь, ""ой, Морозов, ты слышишь, Морозов, разогрей мое сердце, оттай""?

- Ха! Да, судя потому, что я сейчас слышу, - Ирина не хотела слушать моих объяснений. - Ты троллила его, как Степка мой говорит! И как он под маской жуткой грымзы разглядеть тебя нормальную сумел? И вообще, не могу понять никак, чего ты с Арсением этим вчера церемонилась? Такая вся барышня задумчивая, воздушная, зефирная... Я уж, грешным делом, решила, что он тебе понравился. А ты, не могла в своей обычной манере отшить так, чтобы семь лет в сторону баб смотреть не хотел?

Я пожала плечами, а потом проворчала, в душе соглашаясь с ней, признавая правоту:

- Могла, наверное... Сама не знаю. Просто я с вами сидела в кафе, а умом и сердцем с Сашей была. Потом по улице с Арсением шла, и тоже... не о нем, в общем, думала. Скучаю по нему... очень. Как будто месяц не видела. А теперь... после того, что он увидел вчера здесь... после циркового представления с Арсением этим дурацким... он, вообще, никогда больше...

Я прямо чувствовала, что до слез осталось пара слов... или пара рюмок. Мы уверенно двигались в этом направлении. Люська разлила остатки коньяка в бокалы, получилось на донышке. Лна же первая подняла выпивку левой рукой и сказала свой любимый тост:"

"- За любовь, - потом отсалютовала коньяком в мою сторону и добавила. - За такую сногсшибательную любовь, которая умную бабу делает дурочкой!

Ах ты ж, зараза!

- Я бы попросила! - я грозно нахмурилась. - Я тебя и Мишку твоего еще не простила! А будешь оскорблять, и не прощу никогда!

Люська выпила. Скривилась, но закусывать не стала. Закрыла глаза и с показательной грустью опустила голову:

- Ну что мне сделать, чтобы ты прекратила это уже? Сколько я прощения просить буду? До скончания века?

- А знаешь что, - я смерила ее задумчивым взглядом. - Сгоняй в качестве наказания за второй бутылкой!

Маруська испуганно прикрыла свою рюмку ладонью:

- Да вы что, девочки, мне же завтра на работу выходить!

- Самые запоминающиеся пьянки в моей жизни начинались именно после этих слов, - задумчиво протянула Ирина.