За годы жизни с Наилей давно уяснил: кредо “держи врага еще ближе” — с женщинами не работает.

— Она приболела, — всё же ответил на мой вопрос Ахмет, но глаза его блеснули сталью."

"Хмыкнул и отвернулся, выходя на крыльцо дома. Знаем мы даже чем. В отличие от синяков на теле, фингал под глазом не скрыть даже с помощью женского марафета. Не очень-то любит он свою семью, даже за дочку не заступился, только поддакивал, говоря, что мужчина — истинный хозяин в доме.

Наиля за дело получила — как говорится, око за око, глаз за глаз — но вот позиция Ахмета вызвала лишь неуважение с моей стороны.

Какой отец позволит так обращаться с дочерью? Будь у меня девочка, ни один мудак не посмел бы и пальцем ее тронуть, будь она хоть трижды виновна в любых бедах и преступлениях.

“А что, если родится наследница?” — прошептал внутренний голос.

От неожиданной мысли я закашлялся и двинул кулаком по грудине, пытаясь привести дыхание в норму. Такого варианта развития событий я как-то не ожидал, вот только перед глазами тут же встала маленькая копия Ясмины с такими же большими глазами, как у лани.

— А вот и моя звездочка, — цокнул языком Ахмет, глядя на вход в дом.

Стиснул челюсти и развернулся, разглядывая девушек. Наиля выглядела словно курица, обвешанная слепящими гирляндами. Бриллианты, откровенное платье с открытыми плечами, и платок, накинутый на голову, никак не спасал.

Перевел взгляд на Ясмину и потерял дар речи. Она надела подаренное мной платье, то самое красное, вот только сверху была накинула шелковая легкая абайя, скрывающая все открытые участки тела, оставляя открытым лишь лицо и ладони.

Ее наряд был почти монашеским с виду, вот только всё так облегало, что оставляло место воображению, демонстрируя и тонкую талию, и крутой изгиб бедра.

Скромность, которую она излучала, заставляла делать стойку охотника, желать покорить ее.

— Все просто упадут от нашей красоты, Ясми, видишь, как Тагир напрягся? — рассмеялась переливчатым наигранным смехом Наиля, разрушив красоту момента вдребезги.

От меня не укрылось, каким острым неприязненным взглядом она посмотрела на мою вторую жену. Благо ничего не сказала. Стоит признать, что ее поведение — моя вина.

Если бы мне было до нее дело, то я бы занялся ее воспитанием еще с первых дней брака. Вот только было плевать. Наиля оставалась вполне удобной женой, которую я не замечал месяцами.

Работал, развивал бизнес, порой не ночевал дома, а ей хватало тряпки или драгоценности, чтобы с улыбкой встречать меня и не упрекать ни в чем. Одного короткого слова было достаточно, чтобы она забилась в угол и покорно сидела там. А с приходом Ясмины покой дома нарушен. Что ж, я заварил эту кашу, мне ее и расхлебывать.