При последних словах подружка поправляет бюст и выразительно двигает губами. Я лишь криво улыбаюсь, не в силах поддержать ее энтузиазм. А чтобы не нарваться на очередные обиды с ее стороны, выхожу в уборную якобы по срочной нужде. Закрываюсь там на щеколду и умываюсь ледяной водой, надеясь остудить лицо, пылающее от поднявшегося давления, которое ощущаю стуком в ушах.

— За что нам это? — шепчу в пустоту, а затем слеза, скатившаяся по щеке, падает на раковину.

Поднимаю голову и вглядываюсь в собственное отражение. От той красивой и беззаботной девушки, которой я была когда-то, не осталось ничего, кроме воспоминаний. Худая, осунувшаяся, с блеклыми волосами и синяками под глазами. И самое страшное, что мне на свой внешний вид плевать.

Разве это важно? Мне никогда не выйти замуж, не радоваться жизни, так пусть внешний вид соответствует душевному состоянию.

Чувствую вибрацию и смотрю на телефон. Тяжело вздыхаю. Мама.

— Отца забрали в реанимацию, Ясмина, срочно приезжай! — кричит она и сразу же бросает трубку.

Я хлопаю глазами и смотрю на потухший экран. Не могу прийти в себя и сосредоточиться. Только бьется в голове набатом: папа, папа, папа…

А затем я, не предупредив начальство об уходе, подрываюсь и бегу к лифту. А когда он открывается уже на первом этаже, врезаюсь в мужчину.

— Простите, — выдавливаю из себя и поднимаю глаза.

— Смотрите по сторонам, девушка, — недовольно говорит мужчина, отряхивая ворот пиджака.

Сначала не пойму, кто это, хочу нагрубить от безысходности, которая болью и отчаянием отзывается внутри, но говорить не могу. Узнаю этого человека. Не с первого раза, но вижу знакомые морщинки на лбу, прямой нос, квадратный подбородок и серые холодные глаза. Не могу дышать, не могу двигаться, жадно вглядываюсь в некогда родные черты лица.

Тагир. Моя первая и несчастная любовь."

"Моргаю, но видение не проходит. Он ведь на родине, не может здесь находиться. Неужели мое зрение меня подводит?

Он смотрит на меня и молча заходит в лифт. Неужели не узнал? Сердце мое готово разорваться, я, повинуясь инстинктам, смотрю ему вслед, наблюдая за его статью. А он возмужал, заматерел, плечи стали шире, лицо старше и мужественнее.

Двери лифта закрываются, выводя меня из ступора. Но я надолго запомнила его равнодушный взгляд, скользнувший по мне напоследок… Неужели я так плохо стала выглядеть, что спустя восемь лет он меня не узнал?..

Выхожу из здания, еле переставляя ногами. Ловлю первое попавшееся такси и, периодически набирая номер мамы, телефон которой почему-то вне зоны действия, еду в больницу. Гадать не нужно, в какую, весь последний год отец обследуется только в государственной. Накопления растаяли, словно снег на солнце, так же быстро и безвозвратно.