— Завтра прилетят родители Тагира, и мои тоже. Приготовим им обед, — щебечет она как ни в чем не бывало.

Вздрагиваю от голоса подруги, который врывается в поток моих мыслей. Она уже крутится по кухне, а я как стояла, так и стою. Потом всё же подхожу к раковине, рассматриваю роскошные мраморные поверхности столешниц, начищенную до блеска раковину.

Вспоминаю нашу с родителями убогую квартирку. Многое бы отдала, чтобы там оказаться. И пусть у нас давно нет такой роскоши, но там всё свое, родное.

— Я уже с утра многие продукты приготовила, поэтому, если ты не против, я тогда буду готовить, — предлагает Наиля, стоя возле холодильника вполоборота, — а ты приберешься. А в следующий раз поменяемся, — говорит так многозначительно, что непонятно: то ли она сейчас о бытовых обязанностях, то ли о дележке мужа.

В любом случае я не буду спорить. Кивком подтверждаю свое согласие и приступаю к уборке, в общем-то, чистой кухни, что дает мне возможность отворачиваться от Наили и уходить в другой угол, чтобы не пересекаться с ней и не разговаривать.

— Я отойду, Ясми, скоро вернусь, ты присмотри за едой… — Наиля вдруг решает куда-то сходить.

Она не должна отчитываться передо мной, поэтому я не спорю, но, когда подхожу к плите, не вижу там никаких кастрюль или сковородок. Странно.

Обвожу взглядом продукты. Они настолько разрозненные, что я не знаю, что она собралась приготовить, и не хочу лезть в ее зону ответственности. Мне сказали прибираться — я и прибираюсь. Сказали присмотреть — но за чем присматривать?

Ощущение подвоха царапает нутро, но я стараюсь от него избавиться. Зачем придумываешь то, чего нет, Ясмина?

Спустя час меня начинает бить ощутимый мандраж. Наиля как сквозь землю провалилась, еда не приготовлена. Моя часть работы выполнена давно, а к своей подруга так и не приступила.

Я не решилась взяться за готовку и приготовить что-то на свой вкус, просто убрала в холодильник быстро портящиеся продукты и села ждать хоть кого-то.

Где в этом доме моя спальня — не знаю, Наиля так и не показала, а сама я не решаюсь хозяйничать в чужом доме и выискивать что-то, будто воровка.

В какой-то момент тяжелая поступь шагов заставляет меня вскочить на ноги и прижать руку к груди, чтобы унять бешено колотящееся сердце. Узнаю сразу. Это Тагир. Идет сюда. Ему вторят мелкие дробные шаги. Не один.

Приглаживаю растрепанные волосы и кусаю губы. От волнения я не могу стоять на ногах. А от голода сводит желудок. Только ты, Ясмина, могла провести на кухне несколько часов и не притронуться к еде.

— А где? — Наиля быстро доходит до плиты и с недоумением смотрит на пустые конфорки. — Ясми, еще ничего не готово? Я думала, сейчас сядем и поедим. Тагир голоден, да, мое сердце? — кошкой ластится к нему, глядит как на божество.