Стиральная машинка-полуавтомат сломалась месяц назад, у мамы болит спина, да и не позволила бы я ей горбатиться над тазиком с бельем. На ногтях белые полоски из-за нехватки кальция, на ладонях загрубевшие мозоли.

— Как обычно, — пожимает плечами мама, потирает правой ладонью щеку. — Плохо.

Поднимаю глаза выше и замечаю залегшие темные круги под глазами, обвисшую кожу лица, морщинки вокруг носа и рта. С горечью подмечаю все эти неприятные детали. В ее возрасте нужно иметь гусиные лапки от смеха и довольства, но никак не носогубные складки от горечи.

— Я сегодня видела Тагира, — замираю, ожидая от нее гневного экспрессивного взрыва.

Но, вопреки моим тревожным ожиданиям, она не меняется в лице, лишь вздыхает и переводит на меня взгляд, полный безразличия и усталой изможденности.

— Твой новый начальник? — равнодушный вопрос, требующий такого же ответа.

— Нет, мам, того… Тагира… — чем дальше говорю, тем более хриплым и низким становится мой голос.

Мама медленно поворачивает голову ко мне, пару раз моргает, прогоняя белесый туман перед глазами. А после ее глаза наполняются кровью и слезами.

— Что он снова хотел?! — надрывный хрип.

Ее нижние веки напряжены, рот закрыт, губы сужены в тонкую полоску, а кожа над ними сморщена.

— Снова? — приоткрываю рот, а затем поджимаю их и наклоняюсь ближе. — О чем вы говорите, мама?

В этот момент ее глаза прояснились, зрачки слегка расширились, словно она не собиралась меня просвещать.

— Месяц назад он связывался с твоим отцом, — отводит взгляд в сторону окна, качает головой. — Хотел купить нашу землю, где некогда были наши оливковые рощи.

— Они ведь и так забрали всё, — сглатываю, горло режет, словно наждачкой. — Или… Нет?

Перед глазами всё плывет, дышать тяжело, руки немного трясутся, так что я встаю, наливаю в бокал воду из-под крана. Даже фильтр и тот сломался. Вроде сущие копейки, но каждая на счету."

"— Восемь лет назад в муниципалитете у Юсуповых работал свой человек, провернули дела грамотно, но недавно власть в области сменилась, а у них к Юсуповым свои счеты. Дележка территории… — всхлипывает, я беру салфетку и протираю ей щеки. — Чего это я… Совсем старая стала.

Шмыгает носом, гладит меня по руке.

— Ничего вы не старая, — кладу ладонь на ее сжатый на столе другой кулачок.

— В общем, та кровавая сделка признана незаконной, так что земли наши снова возвращены и записаны на Карима. Ты, наверное, не знаешь, но за эти восемь лет эти ироды разбогатели на… Наших рощах-то, — горечь льется из каждого произнесенного ею слова. — Сам бизнес принадлежит Тагиру, но земли наши, и это…

— Портит им всё, — дергаю губой, чувствуя хоть какое-то удовлетворение, но внутри всё равно болит, будто что-то разрывает мне грудную клетку.