Мы оба знали, что это не может быть правдой. Не мог отец ошибиться. Но слова дяди звучали так уверенно, что у меня не осталось сомнений, что это станет теперь истиной для всех.

Родители мертвы… Теперь у меня не осталось никого. Только Ясмина и ребенок, который вскоре появится на свет. Но даже там я нежеланный гость, муж, отец…

У меня остался только один вопрос. Как ружье оказалось у клетки, в которой сидел Ахмет? Почему на видео зафиксирован момент, как мама подошла, как произошел выстрел, но нет записи того, как ружье там оказалось?

Догадка мелькнула в голове, но внутри от этого чувства всё сжалось.

О мертвых либо хорошо, либо никак.

* * *

Восемь месяцев спустя

Ясмина

Живот уже основательно выпирал, а мой малыш пинался. УЗИ подтвердило, что у меня мальчик, причем беременность протекает без осложнений, так что улыбка не сходит с моего лица все эти месяцы.

Погода сегодня была ясная, без туч, так что прогулка по парку давала мне передышку — не думать о плохом.

— Девушка, мороженое не желаете? — вдруг пристроилась рядом со мной незнакомка.

Мне она показалась смутно знакомой, но я не придала этому значения. Только опустила взгляд и увидела в ее руках два вафельных рожка. Первым порывом было отказаться, но рот вдруг наполнился слюной. И я сама не заметила, как протянула руку к лакомству.

— И как у вас? Наладилось? — задала она через несколько минут вопрос, всё это время шагая рядом.

Ее вопрос сбил с толку. Я удивленно посмотрела на нее и вдруг… Это она! Та самая девушка с зонтом.

— У меня? — спросила я, а затем вспомнила ее слова.

“… Любое явление всегда подходит к своему логическому завершению. Таков закон природы”.

— Вы знаете, наверное, да, — но, вопреки сказанным словам, я грустно улыбнулась.

— Там мужчина. Кажется, он вас ждет, — сказала она и кивнула вперед.

Я посмотрела туда и замерла. Тагир. Обернулась, чтобы посмотреть на девушку, но рядом никого не было. Ее и след простыл. В безлюдном парке остались только мы с Тагиром.

Посмотрела снова на мужчину, сглотнула и прищурилась. Он изменился. Небритый, неухоженный, взгляд темный, вот только словно сломленный.

Делаю шаг вперед, решая расставить всё по своим местам.

Мы оба сломаны. Судьбой, чужой волей. Чувство жалости поднимается из глубин, но я стараюсь не показывать этого. Боль и ненависть тлеют внутри, но там уже догорающие поленья. Слишком сильно я устала.

— Скоро рожать, — выдыхает он, подходит ближе, на расстояние вытянутой руки.

— Да, — поджимаю губы и чувствую исходящий от него запах.

Не изменился. Аромат Тагира всё тот же.

— Твои родители… — хриплю. — Соболезную.

Считаю нужным обозначить этот момент. И пусть его семья принесла моей горе, но за эти месяцы чувство обиды притупилось.