— Неужели тебя никогда не грызло, что я не твой ребенок? Ты никогда не спрашивал себя, остались ли у нее какие-то чувства к нему?

Боб снисходительно посмотрел на него:

— Мы сейчас о нас с твоей матерью говорим или о Саре Ричардс и Квентине Доббсе?

Рейф не стал отвечать. Все и так было очевидно.

— Ты ведь знаешь, что я люблю Пенни?

— Знаю и очень рад за вас. — Рейф действительно был рад, особенно теперь, когда растворились последние отголоски детской обиды.

— Ты не сомневаешься, что я ничуть не меньше любил твою мать?

— Ни разу не усомнился.

— Ты умный парень. — Боб потрепал его по руке. — Подумай об этом. Проведи аналогии, сделай выводы.

— Но это же совсем другое дело. Квентин дал Саре жизнь, о которой она мечтала, которую я не смог ей дать. Я даже не уверен, что сейчас могу обеспечить ее всем, чего она захочет.

— Ты любишь ее?

Рейф кивнул, неспособный больше отрицать истину. Он любил Сару Ричардс со школы, и годы не притупили этого чувства. Он часто думал о дне, когда он вернется в Виста-дель-Мар и даст ей все, чего у нее никогда не было, о чем она мечтала. Его ошибка состояла в том, что он забыл спросить, о чем она мечтала.

— Да, я люблю ее.

— Тогда не отказывайся от нее во второй раз. Будь рядом с ней — именно там место человека, который любит ее. — Боб собственным примером доказывал правильность этого утверждения. — Все остальное — большие или маленькие дома, большие или маленькие города — не более чем видимость. Вы разберетесь с этим в свое время.

Неужели все так просто? Неужели надо всего лишь сказать Саре, что он любит ее, остаться с ней и поверить, что все остальное устроится само собой? Для Рейфа это было дико. Он привык сам планировать каждый свой шаг, ни на кого не полагаясь, тщательно выстраивая кратчайший путь к победе. Ждать от него настолько необдуманного решения — все равно что требовать взлететь без каких-либо вспомогательных приспособлений. Однако, если он ничего не сделает, ему грозит одинокая жизнь, полная тоски по Саре и угрызений совести. Это было еще хуже, чем рискованная авантюра.

Боб встал:"

"— Что ж, пора и честь знать. Поедешь домой или переночуешь у нас?

Рейф выпил всего одну бутылку пива, значит, отец волновался за его состояние по другой причине.

— Я в порядке. Покатаюсь немного, проветрю голову.

Боб хлопнул его по плечу и крепко обнял. Возможно, у Рейфа не все было гладко в жизни, но в одном Рональд Уорт был прав: Рейфу повезло, что его вырастил Боб Кэмерон.

Через пять минут он уже ехал по ночным улицам, и его «порше», словно почувствовав настроение хозяина, повез его по местам, которые будили сонм воспоминаний. Дом родителей Сары.