– Ну, чё вы на меня так уставились? – удивился парень, ставя на стол бутылку, на дне которой темнели остатки жидкости.

– Самоубийство? – вдруг повторила Алла. – А может, ей просто с сердцем плохо стало.

– Как же! – воскликнула Рита, вытаскивая из-под стола стул и царственно опуская на него свой увесистый зад. – Да Анька сроду ничем не болела.

– Точно, – подтвердила Лора, убирая со стола лампу, заслонявшую от неё лицо покойницы. – Я с нею вместе училась во ВГИКе и знаю: она никогда не даже простудой не страдала. Здоровая была, как лошадь. Какое уж там сердце, это ж просто смешно! Она понятия не имела, где у неё этот орган находится.

– Не вижу ничего смешного. И, пожалуйста, ничего не трогайте! – снова взмолился Греков.

Но народ уже вовсю лапал всё подряд и азартно затаптывал следы, если таковые и были. Эдик, решивший посмотреть на покойницу поближе, случайно наступил на маленькую фарфоровую чашку – она хрустнула и рассыпалась на мелкие кусочки. Рита, сидевшая на стуле, долго ёрзала, пока не обнаружила под собой упаковку с таблетками.

– Нембутал, – прочитала она. – Снотворное, что ль? А-а, так вот чем она отравилась, смотрите-ка, одна таблетка всего и осталась.

– Немедленно дай сюда! – скомандовала Алла.

– А тебе зачем? Не, я вот сюда, в пепельницу кладу. Все видели? – поинтересовалась Рита.

– Чёрт! – пробормотал Пётр Алексеич. – Да уберетёсь вы отсюда, наконец, или нет?

Родственники и гости нехотя потянулись к выходу. Греков плотно закрыл дверь и пошёл следом за всеми.

В столовой Аристархов разговаривал по телефону. Рядом крутился Никита. Других детей не было видно. Рита демонстративно закурила, её примеру последовал Степан. Алла сверкнула на него недобрым взглядом, но промолчала.

– Наверное, нам тоже пора домой, – сказала я.

– Ты что, Ксюш, не знаешь, что ли: до приезда полиции все должны оставаться на своих местах, – возразил мне Никита. Голубые глаза племянника горели: в кои-то веки стал свидетелем самоубийства (возможно!), а тут хотят выпроводить с места происшествия. Когда ещё дождёшься другого случая!

Инна Николаевна неожиданно почувствовала себя нехорошо. Старушка едва оправилась от болезни, а тут такое жуткое событие, можно сказать, прямо на глазах. Алла побежала в ванную – поискать в аптечке таблетки для крёстной, мы с Раисой Львовной принялись обмахивать Инну несвежими салфетками со стола. Аристархов, закончивший разговор с полицией, взял крёстную за руку, нащупывая пульс.

– Не беспокойтесь вы так, от волнения у меня всегда начинается сердцебиение, – успокаивала нас Инна.

Вернулась Алла с таблетками и увела крёстную в гостиную. Аристархов пошёл к воротам встречать полицию, Никита увязался за ним.