Романтики понимающе улыбались, констатируя, что какой-бы сильной и независимой ни была девушка, она всегда будет мечтать о счастливом конце своей сказки в духе историй, которые ей читала мама перед сном — прекрасный принц, дворец и красивая тиара на голове…

Злопыхатели же торжественно потирали руки, снисходительно-знающе разводя руками, мол, мы же говорили, что женская слабость в ветреной модельной головке победит голос разума и рациональности. «Он поиграется с ней и бросит, не иначе. Сколько вы даете их паре? Месяц, два, год?» Когда спустя неделю в сухом, официальном сообщении для СМИ, изданном личной канцелярией Эмира, было заявлено об их бракосочетании, многие из завистников неизбежно закусили языки.

«А вы знали, что у Мунира ибн-Фила уже есть две жены, которые спрятаны от глаз общественности, как то и предполагает восточная традиция? Ну-ну, станет очередной его тенью, пока искушенный деспот не найдет себе новую игрушку…» Когда правитель Таифа официально заявил о разводе со своими предыдущими супругами, а у его новой избранницы появился свой личный сайт и команда протокольщиков, прикусить языки пришлось еще раз.

За год с небольшим итальянская красавица, Таифская роза, как прозвали ее журналисты, продолжала быть одной из самых популярных медийных персон, теперь однако с разделов моды переехав на страницы светской хроники и мировой политики. Благотворительные ужины, званые обеды, гуманитарные акции, общественная активность. О деятельной жене Эмира говорил весь регион. И даже завистники вынуждены были признать — молодая итальянская роза смогла сделать то, что не удалось большинству спутниц закрытых и загадочных арабских правителей — приручить того, кто, казалось бы, не способен быть прирученным.

Только во всей этой прекрасной сказке было одно «но». Сказка, в которую попала красавица, была далеко не из детской доброй книги. Мунир Ибн-Фил никогда не считался ни прогрессивным, ни открытым правителем. Напротив, на фоне своих стремящихся к развитию и либерализации соседей его меры управления были не просто консервативными, а репрессивными, даже деспотичными. Репрессии, политические убийства, нетерпимость к инакомыслию и крайне жестокие меры дознания при необходимости- всеми этими вещами не удивишь, пожалуй, ни одно восточное государство. Но даже в плеяде самых жестких руководителей он мог дать фору всем остальным. Вся красивая публичная активность красавицы- супруги же воспринималась по факту не иначе, как красивая обертка, пустой звук, ширма, прикрывающая неказистую реальность.

Многие недоумевали, зачем он в принципе допускает весь этот бессмысленный театр со своей женой в главной роли.