Карла строила большие планы на жизнь как самостоятельная, независимая женщина, в столь юном возрасте добившаяся нереальных высот. Работала над собственной линией одежды в тандеме с одним из именитых кутюрье, только-только была назначена послом доброй воли ЮНИСЕФ. Многие даже поговаривали, что ее ждет блестящая и почетная дипломатическая карьера, вот только судьба всегда плутует с нами.

Ее первая встреча с одиозным правителем небольшого, но богатого арабского государства была протокольной. Первая официальная поездка молодой красавицы-посла в Нью-Йорк на Генеральную Ассамблею ООН, пристальное внимание к ее персоне теперь уже не только папарацци и «модной полиции», как в шутку называли журналистов фэшн-сферы, проникновенные речи о важности борьбы за права детей-сирот по всему миру… Они случайно оказались на одном и том же пленарном заседании недели высокого уровня, куда съезжаются высокопоставленные политики и знаменитости со всего мира. Как это всегда бывает, просто пересеклись глазами и…"

"Ее первое выступление на арене мировой дипломатии могло бы запомниться как старт блестящего политического будущего. Так, в сущности, и произошло, только вот политическое будущее оказалось несколько иным, чем она предполагала изначально… Сама Карла помнила лишь то, как тот самый день на Генассамблее ООН, начавшийся как сугубо политический, закончился романтической прогулкой до позднего вечера по пестрящим китчевой неоновой рекламой улицам, прилегающим к Таймс Сквер — и горячими объятиями в эталонном отеле Манхэттана Плаза. Этот загадочный мужчина с острым орлиным носом и черным взглядом, в котором бушевал настоящий ураган, захватил ее без остатка, лишил воли, увлек за собой в манящую неизвестность…. Но ей не было страшно. С того самого момента, как он взял ее вечно холодную, изящную ручку в свою, весь мир перестал существовать для Карлы Сфорца. Страх пропал… Если и была на свете любовь с первого взгляда, то для прекрасной итальянки она нашла воплощение в этом прекрасном и загадочном прекрасном принце, словно бы сошедшем со страниц женского романа о чарующем и неизвестном Востоке.

На следующий день пронырливым журналюгам таблоидов, выискивающим горячие сенсации «на полях» главного политико-дипломатического мероприятия года, подобно рыбам — прилипалам на теле кита, стало известно, что тридцатипятилетний Эмир Таифа Мунир Ибн-Фил увез молодую красавицу с собой в далекий и незнакомый край, который, как он говорил ей, нежно целуя в сочные губы, должен был покорить девушку красотой своих всемирно известных розовых плантаций.