Кто-то из мессенцев напомнил о том, что на острове есть гора Этна. Опасная гора, которая вдруг начинает дышать огнем и заливать кипящей лавой окрестные поля…

– Да, – согласился Анаксилай, – это бывает. Но после того, как подземный огонь оторвал Сицилию от Италии, все стало тише, теперь землю уже не так трясет. Но заметьте, что от злаков, которые растут на покрытых вулканическим пеплом лугах, у них сильно жиреют овцы. Овцы становятся такими тучными, что задыхаются от жира. И время от времени приходится пускать им кровь из ушей.

– А как же пашни? Не вредит ли им лава?"

"– Да, лава становится как камень. Приходится вырубать ее. Но в пепле Этны есть какое-то чудесное свойство: на нем буйно растут виноградники. На острове множество рек и ручьев. Есть даже горячие источники, дающие здоровье. Там большие леса. Множество рудников. А хлеба, меда, шафрана и скота еще больше, чем у нас, в Италии!

Мессенцы задумались. То, что говорил Анаксилай, им очень нравилось. Они согласны переселиться в Сицилию. Но как взять Занклу?

– Мне надоело воевать с ними, – сказал Анаксилай, – помогите мне покорить их, и я отдам вам эту страну.

Горг и Мантикл после недолгого совета согласились помочь Анаксилаю. Что делать – надо было воевать, чтобы найти пристанище для своего народа.

Война была успешной. Анаксилай подступил к Занкле с моря. Мессенцы подошли к городу по суше. Общими силами они окружили город и разрушили городскую стену. Занклийцы бросились под защиту своих храмов и священных жертвенников, моля о пощаде.

Анаксилай, раздраженный их долгим сопротивлением, сказал мессенцам:

– Перебейте их всех! А их жен и детей возьмите в рабство.

Но Горг и Мантикл не согласились сделать это.

– Нет, – сказали они, – мы сами вынесли слишком много бедствий и поэтому не должны так безбожно поступать с другими.

Мессенцы подняли побежденных от жертвенников и алтарей. Они заключили с занклийцами союз и скрепили его взаимной клятвой.

Победители и побежденные стали жить вместе.

И только в одном мессенцы проявили свою волю: город Занклу они назвали Мессеной, в память своего родного города. В этой новой Мессене Мантикл построил храм Гераклу и поставил его статую.

Люди называли эту статую Геракл-Мантикл.

Так мессенцы нашли пристанище на чужом берегу. По совету Анаксилая они заняли побережье, оттеснив варваров вглубь острова. А варварами эллины называли всех, кто не родился в Элладе.

Но никогда, никогда мессенцы не забывали своей родины и никогда не оставляли надежды вернуться в свои родные мессенские города.

Аристомен умер

Аристомен остался в Аркадии. Он все еще старался мстить Спарте. Но мессенцев с ним было мало, и большого урона спартанцам они принести не могли. Да и силы у Аристомена были уже не те.