Лица людей драконов в толпе были испуганными, хотя среди горожан, которые собрались посмотреть на королевскую трапезу (а теперь и на драку), я заметила нескольких особенно предприимчивых: они протискивались сквозь толпу, выкрикивали что-то, а затем в обмен на монеты раздавали небольшие бумажные билеты. Ставки что ли принимают? Ничего святого.

Слова Перса что-то задели у меня внутри, отозвались застарелой горечью. Интересно, кем нужно быть, чтобы заслужить такую преданность, о которой он говорил? Или это только драконья прерогатива?

— Да что ты… Стой! — Кошка вдруг принялась выкручиваться из рук.

Может, почувствовала мое волнение и решила, что безопаснее будет где-то подальше. — Да стой ты!

Так она меня и послушалась, конечно. Спрыгнула с колен, помчалась вперед, навстречу дуэлянтам.

— Стой!"

"Оставалась слабая надежда, что кошка решит спрятаться под столом. Я нырнула вслед за ней под скатерть, ударилась головой о столешницу и успела увидеть только черный хвост, который вслед за кошкой исчезал за свисающей до пола тканью с противоположной стороны.

Нет, я теперь понимаю, почему здесь кошек считают приносящими несчастья.

Я рванула следом, выползла на открытое пространство, и тут передо мной оказался огонь. Сплошная стена, он опалил кожу и, кажется, волосы. Я зажмурилась, сжалась в клубок — и все тут же кончилось.

Открыв глаза, я судорожно вдохнула. Сорин стоял на одном колене, правая рука, в которой он держал меч, была отведена вбок и опущена, а напротив него стоял король и упирался острием меча Сорину в горло.

— Кэтэлина, вы решили мне подыграть? Очень мило с вашей стороны. Хотя я и сам бы справился. Я ведь король.

— Я…

Вот черт. Я огляделась, и щеки начала заливать краска.

Так стыдно мне давно не было. Сорин наверняка не подставился бы так глупо, если бы ему не нужно было закрыть от огня меня. Но… зачем он это сделал?

Я — деревенская девчонка, вира и пока даже не ношу под сердцем ребенка дракона, чтобы быть ценной. И все-таки Сорин меня спас — от ожога, а может и от чего-то более страшного.

Он поднялся на ноги, бросил меч на брусчатку — звон в тишине показался оглушительным. Король дернул уголком рта. Пожалуй, впервые в его глазах я увидела удовлетворенный блеск — что-то похожее на теплые эмоции.

Он был встрепанный, всю одежду его покрывали темные подпалины и оставленные мечом надрезы, на воротнике, на рукавах и на животе виднелись кровавые пятна, красным была заляпана подвеска с коронованным гербом-сердцем. Король тяжело дышал, Сорин же оставался спокойным, как будто даже не запыхался. Почему-то мне казалось, что он улыбается, хоть лица я его не видела, только затылок.

Как там сказал Перс? Сорин проиграет в любом случае, раз ввязался в этот поединок? Это мы еще посмотрим.

Только бы мне дали сказать.