А когда дождался, не мог поверить, что я всё равно выбираю тебя.

– Место возле тебя? – я зло усмехнулся. – Он мог просто попросить. Я бы отдал. Ещё и заплатил бы сверху.

– Ты никогда не ценил то, что имел, – наигранно вздохнул Виктор.

– Мой долг давно выплачен. Что ещё, твою мать, я должен ценить? Как вообще между чемпионом мира и псом в Яме можно выбрать второе?

– Дело не в титуле. Дело в том, какие люди стоят за твоей спиной. И ты должен быть безумно рад тому факту, что за твоей стою я. Я могу щёлкнуть пальцами, и уже завтра у тебя будет бой за твой грёбаный пояс. Но ты ничего не сделал для того, чтобы я захотел ими щёлкнуть. Пока ты только скалишь клыки и испытываешь моё терпение. Ты с особой жестокостью забил парня на глазах у всего мира. После гонга. Скорее всего, он подохнет на операционном столе. Минимум двадцать лет тюрьмы. Максимум – пожизненное. И это я ещё не беру во внимание, что мы сейчас в Неваде, а тут никто не отменял смертную казнь.

Я крепко стиснул челюсти.

– И даже если парень выживет, вряд ли он будет в порядке. Нанесение особо тяжких – срок. Останется инвалидом – ещё выше срок. Между тобой и клеткой нет никаких преград, mi chico.

Как быстро всё может измениться. Одно неверно принятое решение на поводу у эмоций, и тебя имеют со всех сторон. Я мог под рёв толпы держать в руках пояс, а после с размахом отмечать победу в одном из клубов Вегаса. А вместо этого я поеду в изолятор, а дальше… я не хотел представлять, что будет дальше.

– Я говорил, что профессиональный спорт не для тебя, – как ни в чём не бывало продолжал Виктор. – В нём нужно уметь сдерживать ярость и гнев. Ты пытался научиться этому все шесть лет. Но ты так и не понял, что тебе не нужно душить в себе эти эмоции. Тебе нужно выплёскивать их с той мощью, с которой ты делал это в Яме.

Сейчас предложит сделку.

– Я помогу тебе. Конечно, всё будет зависеть от того, откроет ли он глаза. Если да, отделаешься условкой. В ином случае мне придётся попотеть. Но уверяю, надолго ты там не задержишься. Взамен ты возвращаешься в Яму и приносишь мне бабки. Твой процент останется прежним. Я не буду пользоваться ситуацией и ущемлять тебя. Ты мне как сын. Что скажешь?

Я до хруста пальцев сжал руки в кулаки, веря в каждое слово, которое сейчас слетит с моих губ.

– Скажу, что когда-нибудь… Я. Лишу. Тебя. Всего.

Виктор расплылся в жуткой улыбке.

– Очень глупо в твоём положении мне угрожать. Ты не представляешь, какие страшные вещи творятся за решёткой. Ты можешь оттуда не выйти. На арене ты бесстрашный волк. Но и волк заскулит против десятка шакалов. Не кусайся, Максвелл. Я твоё единственное спасение.

– Алисия была беременна?

Я сам не знал, что чувствовал по этому поводу. Я не хотел от неё детей. Сейчас не хотел. Я был рад, что этого ребёнка нет.