Ее пронзило наслаждение, и она задохнулась. Так-то намного лучше. Или хуже? Но все равно это было прекрасно!

Теперь Пирс опять целовал ее. Его язык затеял какой-то новый, чувственный танец. Одновременно он принялся катать ее сосок между большим и указательным пальцами, иногда пощипывая его.

Шарлотта приникла к нему, вцепившись ногтями в кожу у него на затылке. Где-то в глубине, между бедрами, забился пульс. Она поерзала у Пирса на коленях, крепко сжав бедра, чтобы успокоить это биение, и вдруг почувствовала, как к ней прижимается его возбужденно торчавшее мужское естество.

Пирс тихо застонал, не отрываясь от ее губ."

"Вкус, звук и ощущение от этого красноречивого признания… Ее охватило ликование. Он был таким искренним, этот стон! Таким естественным. И таким беззащитным. Ее по-настоящему ужаснуло осознание того, что она обладает неоспоримой властью над этим сильным человеком.

Шарлотта выпрямилась, сидя у него на коленях, и, специально не торопясь, потерлась бедром о его возбужденную мужественность. Запустила руку ему в волосы и, пропустив сквозь пальцы тяжелые вьющиеся пряди, вдруг взлохматила их.

Потом прикусила его нижнюю губу и шутливо слегка потянула на себя.

Они смотрели друг другу в глаза, задыхаясь.

– Я еще не забыла, кто вы такой, – прошептала она, продолжая играть с его волосами. – И кто я такая.

Пирс с трудом сглотнул. Его руки лежали у нее на бедрах.

– Вы Пирс Брэндон, маркиз Гренвилл, дипломат и тайный агент английского правительства. – Кончиком пальца она провела вдоль благородной линии его носа. – А я Шар…

И ахнула, не договорив.

В одну секунду Пирс уложил ее на спину и распластал под собой на стеганом сиденье кареты.

– Ты станешь леди Шарлоттой Брэндон, маркизой Гренвилл, женой дипломата и матерью моего наследника.

Она опять приготовилась спорить. Но тут губы Пирса коснулись ее соска, и Шарлотта лишилась не только способности говорить, но и думать.

Пропало всякое желание сопротивляться.

– Ты будешь моей, – бормотал он. – Клянусь, Шарлотта, я все для этого сделаю.

«Моя!

Моя, моя, моя…»

Это слово постоянно крутилось у него в голове.

Пирс очертил языком кружок вокруг ее напряженного смугло-розового соска.

Задвигавшись под ним, она тихонько вздохнула.

Все возражения и вопросы были забыты. Он наслаждался этими звуками.

Ему хотелось показать ей, кто из них больше владеет собой. И кто выставил свои секреты напоказ.

Пирс начал стягивать с нее платье, отчаянно желая увидеть как можно больше ее тела, чтобы поласкать его, чтобы прикоснуться к нему губами. Тут до него донесся звук рвущейся ткани. Он застыл, решив, что Шарлотта испугается или по крайней мере придет в себя.

Вместо этого она перекатилась на бок, чтобы помочь ему.