— Ну, да, — чуть горько вздохнула женщина. — Трубочки с начала месяца на три рубля подорожали. Ну, что поделаешь? Дорожает всё, что хорошо берут. Запивать-то чем-нибудь будешь или в сухомятку собралась давиться?

— Маленькую бутылочку воды без газа, пожалуйста, — улыбнулась я женщине, в которой видела сейчас свою кормилицу.

Её безвкусные ресницы и ногти уже не бросались в глаза. Я разглядела её глубже.

— «Спасибо», «пожалуйста», — передразнила она меня. — Ты откуда такая культурная свалилась-то к нам?

— Проездом, — ответила я размыто.

— Знаешь что, деточка. Ты давай-ка, это, садись вон туда, — женщина кивнула мне за спину на красный пластиковый стул в углу магазина рядом со стеллажом с бытовой химией. Такие стулья я видела только в детстве в уличных кафе под зонтиком «Балтика». — Садись, а я тебе сейчас чая горячего налью. Как раз только заварила. С бергамотом, дорого-богато. Не буду же я единственного туриста в нашей деревне выгонять на улицу, чтобы он там, как собака, булки из пакетика выковыривал? Садись-садись, — поторопила она меня движением пальцев в сторону красного стула. — Сейчас всё принесу.

Испытывая чувство приятной неловкости, я села на предложенный мне стул. Положила на колени рюкзак, а на него пакетик с выпечкой, которая была ещё теплой и грела руки в прохладном магазине.

— Вот. Подержи пять сек, — сказала женщина и вручила мне большую кружку горячего ароматного чая. На кружке было написано «заёбана, но не сломлена», и эта надпись отлично выражала моё текущее внутренне состояния. Я устала физически, но морально я всё ещё готова бороться за себя. Снова исчезнув в своей подсобке, женщина через несколько секунд вышла из неё с маленьким раскладным столиком и поставила его прямо передо мной. — Вот. Располагайся, пей чай. Скоро ко мне бабки потекут, так что время для тихого перекуса у тебя ещё есть.

— Большое спасибо, — я оказалась так тронута заботой этой женщины, что искренно захотела её обнять, но сдержала свой порыв, посчитав его неуместным.

— Ешь, интеллигенция, — усмехнулась женщина, возвращаясь за прилавок. — Тебя как звать-то?

— А… — я почти произнесла своё настоящее имя, но вовремя прикусила язык, поняв, что со своим редким именем рискую быть узнанной моментально, если информация о моей пропаже уже гуляет по новостям. Мой взгляд хаотично заметался по магазину в поисках имени. Память будто форматировалась, не желая выдавать мне хоть какое-то имя. — София… Соня, — бросила я, наткнувшись взглядом на комплект постельного белья с таким названием.

— Ну, приятного аппетита, Соня.

— А вас как зовут?

— Надежда Леонидовна нас зовут, — хохотнула женщина, раскладывая булки хлеба по полкам.

— Спасибо, Надежда Леонидовна.