Обалдело моргнув, я подошла к ней через весь длинный магазин и поймала технический диссонанс. На прилавке магазина стояли старые весы, на которые кладут гири, чтобы узнать точный вес продукта, коричневые крупные счёты, и рядом со всем этим современный терминал оплаты с ноутбуком.

— Чё зависла-то? Брать что-нибудь будешь? — с нажимом вопросила продавец.

— Да… кхм, — пришлось взять себя в руки и перестать пялиться на ноутбук, стоящий на белой кружевной салфетке. — Что у вас есть из выпечки?

— Да всё, что хочешь, — фыркнула женщина самоуверенно и подошла к стеллажу, на который начала выкладывать из лотков продукцию и озвучивать её. — Пирожки с капустой, картошкой, ливером, мясом… Булочки с маком, повидлом, вареной сгущенкой, просто посыпанные сахаром. Самые дешёвые, но самые вкусные. С молоком, пока горячие… Пальцы до костей оближешь, девочка. Печенье песочное, заварное, слоеное… Всё на нашей пекарне, всё свежее. Хлеб белый, хлеб черный, хлеб йодированный, хлеб с отрубями, чиабатта, батон, багет… Всё есть! — гордо подытожила женщина. — Трубочки с кремом ещё! Чуть не забыла самое вкусное. Что брать-то будешь?

Женщина выжидающе смотрела на меня, пока я пыталась как можно скорее проглотить выступившие слюни, чтобы не брызнуть ими на прилавок, когда начну говорить."

"Я не помню, когда последний раз я позволяла себе что-то из выпечки. Папа следил не только за тем, чтобы я была образована, но ещё и за тем, чтобы я не была толстой. Поэтому сладкое почти всегда было в запрете. Разрешалось съесть только кусочек торта в день рождения, ну, или то, что я иногда стаскивала с кухни и съедала в комнате тайком. Или в кафе с девчонкам. И-то немного, потому что в конце каждой недели папа устраивал для меня контрольное взвешивание.

Поэтому сейчас мне ужасно хотелось съесть всё, что перечислила женщина, и попросить добавки.

— Можно мне, пожалуйста, булочку с повидлом, булочку с маком и… и трубочку с кремом.

— Конечно, можно. За деньги всё можно, — гыгыкнула женщина и, оторвав целлофановый пакетик от большого рулона, плюнула на кончики пальцев, чтобы разлепить его края. Мой аппетит в этот момент значительно поубавился, но продавщица нисколько не смутилась и, напевая себе что-то под нос, сложила в пакетик всё, что я перечислила. — Семьдесят пять рублей, — положила она передо мной уже завязанный пакетик со сдобой.

— Сколько?! — не поверила я своим ушам. Я набрала две огромные булочки и трубочку, и всё это вышло на какие-то смешные семьдесят пять рублей?! В кафе, в котором я иногда обедала с одногруппницами, я за чашку кофе безо всего отдала бы в четыре раза больше. А ведь к кофе ещё нужно что-то купить, чтобы перекусить. Итого выходило около тысячи. А здесь всего за семьдесят пять рублей полноценный завтрак и немного обед.