С секунду подумав, поставил всё, что принёс на капот машины и отошёл к противоположному от меня углу, где взял такие же две пластиковые табуретки, что были подо мной. Выставил их передо мной в ряд и на ту, что была ближе ко мне, составил выпивку и закуску. Сам сел на свободную табуретку.

— Пиздец, ты здоровый, — сказал он спустя несколько секунд молчаливого разглядывания меня. — Наливай.

— Не с руки, — я поднял руки в наручниках.

— Бля… — нервно вздохнул Лёва и повернул суровую морду в сторону ворот. — Тоха! Тоха, бля! — почти сразу в гараж влетел какой-то парень с пистолетом наготове. — Хули ты своей пукалкой тут машешь? Сними с него наручники.

— Вы уверены? — кажется, Тоха только что усомнился в умственных способностях бухого начальника.

— Я тебя для дискуссий позвал? Снимай, сказал! — рявкнул Лёва.

Тоха снял с меня наручники и сразу покинул гараж, с опаской косясь на пьяное начальство.

— Наливай, — выдохнул устало Лёва и повелительно махнул пальцами.

— Алкоголь убивает, — произнес я, разливая по стопкам беленькую. — Но медленно. Может, лучше позовёшь Тоху с пистолетом? Быстрее будет.

— Будешь пиздеть под руку, позову, — Лёва взял стопку, дождался, когда я возьму свою и, молча ударив о мою хрустальным боком, опрокинул в себя водку. Немного подумав, я сделал то же самое.

Закусывать никто не стал. Хрень в тарелке съедобной не выглядела.

Лёва упёрся одной рукой в свой бок, локтем другой в колено и завис взглядом на полу между нами, о чём-то размышляя.

— Вот… у тебя есть дочка? — спросил он вдруг. Я промолчал. Хрен я ему об том расскажу. — Есть, — ответил он за меня. — Я тебя узнал. Как и ты меня.

— И? Дальше что? — я напрягся, понимая, что даже одно слово, брошенное в адрес моей дочери в отрицательном ключе, станет для меня катализатором для того, что я прямо сейчас разобью бутылку о его башку, а осколками вспорю ему шею.

— А мне сегодня дочка сказала, что я как отец — полная хуйня. Представляешь? Так и сказала: «хуйня ты, а не папа», — горька усмешка коснулась его губ. Лёва снова завис на полу между нами, а затем вновь повелительно махнул. — Наливай.

Я не стал говорить, что он уже достаточно бухой. Если хочет пить, пусть пьёт. Моё дело, как он сам постановил, наливать.

Мы снова выпили и снова молча.

— А разве ты не хуйня? — спросил я, нарушив молчание. Лёва вскинул на меня озлобленный взгляд. — Хули ты смотришь? От хорошего бати дочки не бегут. Да и хороший батя родную дочку под старика против её воли не положит.

— Нажаловалась уже? — хохотнул он. Что здесь веселого — я так и не понял. — Так я ведь всё это для неё делаю. Понимаешь?

— Нет.

Вопрос был риторическим, но я ответил по-своему.

— Он при бабках, старый. Сдохнет, а все бабки и бизнес ей достанутся.