Будешь разделывать рыбу. Я пока маринад буду готовить.

Матвей ушёл и быстро вернулся с кипой газет и ножом.

— Я не умею рыбу разделывать. А где она, вообще?

— Кстати, принеси. У крыльца в белом бидоне.

Бидон? Ху из бидон?

— Ладно, — ответила я неуверенно и пошла к крыльцу дома. К счастью, там была только белая пластиковая ёмкость с черным ремешком и зеленой крышкой. Очевидно, эта штука и является бидоном."

"Пока я несла его до беседки, было что-то внутри него подёргивалось. А ещё пахло. И пахло, почему-то, не только рыбой, но ещё будто огурцами.

— Ставь, — Матвей кивнул на стол, а сам в это время ловко затачивал нож. Я стояла рядом и следила за его чёткими движениями. Он выглядел так мужественно с холодным оружием в руках. И ещё этот сосредоточенный на деле взгляд… — Что? — спросил он вдруг, глянув на меня.

— Ты красивый, — ответила я тут же.

Матвей качнул головой и коротко хохотнул. Мне показалось, или он реально смутился?

— Хорош пиздеть, — выронил он нарочито строго, но улыбка на его губах говорила о том, что комплимент ему понравился. — Давай, чисти рыбу.

— Я, правда, не умею. Покажи мне на одной рыбке, как это делается, а дальше я сама.

— Нихрена сложного. Берешь рыбу, — Матвей, не глядя, взял большую рыбу из бидона. — Кладёшь на газету хвостом к рабочей руке и счищаешь чешую.

Матвей бесстрашно взял рыбу за голову и начал уверенно счищать чешую. Временами мне казалось, что рыба подаёт какие-то признаки жизни, но, скорее всего, она приходила в движение, потому что вдоль неё проходилось острие ножа. Вряд ли она живая без воды.

— Чешую убрала, вспорола брюхо, вытащила кишки, отдала их коту, — на этом этапе к моему горлу подступила тошнота. А Матвей продолжал дело палача легко и непринужденно. — И помыла рыбу. Вода, ты знаешь, где. А дальше я с маринадом и углями. Поняла?

— Угу. Понятно, — я брезгливо морщилась, но понимала, что смогу с этим справиться. Но вдруг очищенная Матвеем рыба дёрнулась. Я вскрикнула, выбежала из беседки и глазами, полными ужаса, смотрела на то, как рыба, оставшаяся уже без чешу и кишок, слегка подрагивала на газете и даже шевелила жабрами. — Она живая?! Как это возможно?!

— У рыб такое иногда бывает. Сохраняются нервные импульсы, которые реагируют на внешнего раздражителя. Я как-то карасей с озера жарил, так некоторые из них дёргались и прыгали по сковородке, пока я со второй стороны их не обжарил. Всё кухню мне позасрали. Пидарасы.

Рыба на газете снова дёрнулась. Вместе с ней и я, отскочив от беседки ещё дальше.

— Сам чисти свою рыбу! — крикнула я уже с крыльца дома Матвея. — Я боюсь!

— Зассыха, — усмехнулся Матвей и преспокойно закинул почищенную рыбу в пустой, чистый таз.

В итоге, рыбой занимался только Матвей. Он её почистил, помыл, он же её замариновал и приготовил.