– Да. Я знаю.

Глеб отвернулся, но та неприкрытая боль, которая промелькнула в его взгляде…

Не понимаю, как можно такое пережить. Да, я и сама потеряла обоих родителей, осталась совершенно одна с повзрослевшим братом на руках, но…

Мои мама и папа были взрослыми людьми, хоть и молодыми. Они повстречали свою судьбу, прожили пусть короткий, но зато счастливый временной промежуток. А похоронить своего двухлетнего малыша, который ещё и жизни-то не увидел… у меня нет слов. Каково же пришлось его жене? Да, получается, Глеб был женат когда-то. А что, если…

– Расскажи, пожалуйста.

Как это произошло?

– Юля, это очень невеселая история, – не смогла удержаться, просто прижалась к его спине зарёванной щекой и обняла обеими руками крепко-крепко, пытаясь забрать на себя часть его боли. – Оно тебе нужно?

– Как воздух.

Почувствовала, как под моими ладонями бешено забилось его загрубевшее от прежних ран сердце.

Я почти повисла на мужчине прилипчивой пандочкой, пока он прятал все бумаги обратно.

– Да. Автодокументов тут нет и в помине. Куда я их сунул…

Я ослабила хватку, а он крутанулся прямо в неплотном кольце моих рук.

Долго всматривался в мои молящие глаза (если он приоткроет своё сердце – это будет означать решительный шаг к нашему эмоциональному сближению, а я не хочу больше оставаться не у дел и в стороне от его мыслей).

Глеб в тяжёлых раздумьях помолчал ещё около минуты и всё же начал печальное повествование.

– Мне около двадцати лет было, когда он родился. Да я сам ещё был неопытным щеглом. Это сейчас у меня работа, должность, машина, привилегии. А тогда… на перловке приходилось сидеть.

Он немного помолчал, окунаясь в водоворот давно произошедших событий.

– Общался я тогда с девочкой. Сама понимаешь, как. Она забеременела от меня. Я не особо обрадовался новости, но когда узнал, что она собирается сделать аборт, клокочущая волна поднялась в душе, как сейчас помню.

Он снова замолчал, подбирая необходимые слова.

– Отца я своего не знал. Мать тянула меня одна всю жизнь. И когда меня огорошили неожиданной новостью, я пришёл к ней за советом. Потому что ребёнок это не игрушка, которую можно посадить проветриться на балкон. Я в то время, разумеется, работал, но… о каких-то достойных доходах говорить не приходилось.

Я вообще сомневался, что смогу обеспечить малыша. Боялся. Даже очень. Но мы с мамой договорились, что она будет сидеть дома и растить внука, а я устроюсь на дополнительную работу. Сделаю всё, что от меня зависит.

Глеб снова замолчал. Пускаясь в круговорот воспоминаний и судьбоносных событий.

– И ты устроился?

– Да. Охранником. В компанию, где работаю и по сей день, – обалдеть можно, чего он добился за прошедшие годы. – Через несколько месяцев я напросился перевести меня на другую должность.