Я тоже улыбнулась, наслаждаясь его уверенностью, и спокойствием, и голосом, который можно было слушать бесконечно.

– То есть вы хотите сказать, – пропел прокурор, постукивая туфлями по паркету, – что расправа над мистером Фьюри принесла вам удовольствие?

– Протестую, – вмешался отец, ставя невидимый щит между Вильямом и стрелами прокурора. – Я думаю, что мой подзащитный просто использовал неудачную метафору.

– Протест принят, – утерся платочком судья; очевидно, в парике ему было жарковато. – Повторите свой предыдущий вопрос, господин прокурор.

– Мистер Веланд, если бы мисс Эванс подверглась нападению сегодня, вы бы отправились к мистеру Фьюри, чтобы наказать его?

– Да, потому что считаю, что заключение в тюрьме – недостаточное наказание для ублюдка вроде него."

"– А если бы не мисс Эванс, а какой-нибудь ваш друг подвергся бы нападению, вы бы отправились самолично наказывать виновного?

– Возможно, если бы посчитал, что обвинения справедливы.

– И вас не беспокоит, что вы можете ошибиться, неверно истолковать факты и наказать невиновного человека? Или наказать его несоразмерно вине?

– Я думаю, что смог бы разобраться, виновен человек или нет.

– Осознаете ли вы, что ваши действия могли повлечь за собой смерть мистера Фьюри?

– Да. Как и то, что действия мистера Фьюри могли повлечь за собой смерть Айви.

А вот здесь мой отец был доволен. Я видела его плечи, которые расслабленно опустились.

– В материалах дела указывается, что это не первое ваше нападение на человека и что вы и раньше принимали участие в драках. Также следствию известно, что в детстве вы отличались задиристостью и не раз вступали в драки…

Я уронила голову в ладонь. Когда же обвинитель прекратит терзать его?

– Протестую, это не имеет отношения к данному делу, – снова взмахнул своим щитом отец. – Все мальчики дерутся.

– Однако не все дерутся жестоко. На вашей руке, мистер Веланд, нет двух пальцев, вы можете объяснить…

– Нет, – отрезал Вильям, сжимая руки в кулаки.

Обвинитель был собой доволен. Не знаю, как, но ему удалось на последних минутах своего допроса окутать Вильяма аурой жестокого бунтаря. Надеюсь, отцу удастся разогнать этот дым и доказать всем, что Вильям не такой, и что такие люди, как он, не должны сидеть в тюрьме…

Бабушка коснулась моего подбородка:

– Как ты, милая? Ты совсем бледная.

– Я в порядке, бабуль…

– Этот кровопийца прокурор всем голову заморочил, но ты-то по-прежнему уверена, что Вильям – хороший мальчик?

– Естественно. – Я перевела на нее глаза. – Просто не ожидала, что его будут так прессовать. Думала, что все плюнут на портрет Фьюри, разотрут и разойдутся по домам…

– Я тоже, если честно, – нахмурилась она.