— Ты всегда будешь сидеть рядом, когда я просыпаюсь?

— Смешно. — хмыкнул он в ответ. — Мы ужин проспали, а есть охота.

— Ты с собой не взял ничего что ли? — удивился я.

— Взял, все взяли, галеты и воду, но этого мало оказалось. — развел руками татарин.

Печаль. Словно услышав его слова, заурчал мой желудок, что делать? Хм, я же еду собирал ночью, надо посмотреть, что мне приготовила Ирина Викторовна. Я полез в свой рюкзак, который достал из-под койки. Как же я люблю Соловьевых, даже не знаю, как им ответить на их заботу обо мне, да тут можно взвод накормить!

— Угощайся.

 — я выложил на прикроватную тумбочку несколько контейнеров с гарнирами и пару свертков, в которых оказались: копченая колбаса, сыр и хлеб.

Друга дважды упрашивать не пришлось, он с удовольствием принял мое приглашение, а я поймал на себе завистливые взгляды нескольких курсантов.

— Ребята, — улыбнулся я, присоединяйтесь, — только, давайте оставим и тем, кто еще спит."

"На первый взгляд провизии было много, но пять голодных ртов сделали свое дело. Для тех, кто все еще спал, мы соорудили бутерброды.

Увы, кто проспал — тот опоздал, чем богаты….

Во время нашего позднего ужина, я успел поближе познакомиться с тремя старшими матросами, Мелконяном Левоном, Цнаймер Сеффом и Феймахер Хиршем. Ребята в целом оказались хорошие, посетовали на наше поражение, но никаких обвинений в мою сторону, или в сторону Боброва я от них не услышал.

Мы уже закончили прием пищи, и завернули в свертки бутерброды, когда в кубрик ввалилась толпа наших сослуживцев во главе со вторым старшиной нашего отделения.

— Смотрите-ка, лапотник проснулся. — с ходу начал Бобров, проходя в центр кубрика, и разворачиваясь ко мне. — Ну что, понял, что тебе нельзя доверять командование?

Бойцы за его спиной обидно засмеялись, только один продолжил свое движение к койкам, неся в руках поднос с ужином, не знаю точно, но, кажется, это был или Чюватов, или Ордынцев, определил я по яркой татарской внешности. Но в группе поддержки мятежного старшины все равно оставалось пять человек.

— Будь умницей, Туров, не отсвечивай больше, и у нас не будет проблем.

Ты меня понял, пастушок?

— Не разговаривай так со мной. — я встал со своей койки и сделал шаг ему на встречу. — Мне это не нравится, и это не допустимо.

Краем глаза я заметил какое-то движение, но не акцентировался на нем, устремив свой взгляд прямо на старшину.

— Слиха, командир, не наша война. — мимо нас прошмыгнули старшие матросы, с которыми я ужинал. — Кнерек, господа унтер-офицеры.

— А то что? — оскалился Бобров, проводив взглядом отступающих сослуживцев.