— Это дальние фермы, до города триста километров, и у нашей роты приказ эвакуировать местных, а в джунглях больше ста тысяч человек противника, и без взвода тяжёлой пехоты задача практически не выполнимая, так что из-за вас все здесь и поляжем. — гневно закончил он свою речь, как будто мы сами сюда напросились.

— Офигеть. — вырвалось у кого-то из моего взвода. Ребята даже не шевелись, никто не понимал, что происходит.

Не то слово, я бы выразился более ёмко, и ярко, да как же так!? Какого лешего? Открывающаяся перспектива меня не радовала, мне нельзя умирать, надо Лиру спасать.

— Лис не нагнетай. — произнёс третий обер-офицер, незнакомый мне. — накаркаешь ещё.

— Да тут к гадалке не ходи— пробурчал каплей.

— Дела, — грустно протянул Аверков, — ребят жалко, я то уже пожил. — ощущение, что нас уже списали со счетов, и похоронили. Это реально деморализует, блин, да как же так!? Вы что творите?! Всё происходило так быстро и неожиданно, что я просто не понимал, что делать, мысли хаотично метались в голове, путаясь, сбивая с толку.

— Туров! Ко мне. — выглянув из десантного бота, скомандовал Туман, и я, немного заторможено, так как размышлял о сложившейся ситуации, подбежал к нему. — Ты единственный здесь по профилю помощник следака, иди в отсек, взгляни. Бром, что там по связи?

События происходили почти мгновенно, не оставляя времени на то, что бы разложить всё по полочкам, и осознать происходящее. Несколько секунд, и я внутри транспорта, пытаюсь понять, зачем понадобился, вижу только лейтенанта Долидуду, который застыл перед сидящим в кресле капитан-лейтенантом Рогожкиным."

"— Господин капитан, — всего пара шагов и за моей спиной раздался голос Брома, — в штабе ошибку допустили, они выясняют, как это произошло, но взвод тяжелой пехоты ушел в столицу, приказывают выполнять поставленную задачу имеющимися силами….

Эпилог

Туман что-то ему отвечал, но я их уже не слушал. Я, вдруг, ясно понял, что никакая это не ошибка, и, что знаю, как это произошло, и кто это сделал, и всё, что мне оставалось, так это выжить, и отомстить. Потому что, передо мной, в командирском кресле, в доспехе с откинутым шлемом, глядя в пространство мёртвыми, остекленевшими глазами, с загнанным по самую рукоять под подбородок засапожным ножом сидел его высокоблагородие капитан-лейтенант СБ флота Пётр Фадеевич Гусев.

Конец"