На палубе кубрика лежит Осокин с разбитой головой, над ним стоит Гадел, прикрываясь от ударов Агашкова, которого я не преминул быстро подбить под колено, заставляя его покачнуться и открыться…
И снова передо мной Бобров, не успеваю среагировать, и пропускаю удар по зубам, больно, нырок, и в нос, снова в нос, старшина вопит от боли, фронт кик в грудь, и его уносит от меня.
— Отставить! Что здесь происходит!? — разворачиваюсь и вижу незнакомого мне старшего мичмана."
"Как по волшебству все стихло. Встаю по стойке смирно, рядом вытягиваются Гадел, капрал Гусаров, и капрал Опричников, который дрался против нас, у всех троих лица в крови, у меня самого разбиты губы, и, кажется, рассечена бровь.
— Проводим подготовку личного состава по рукопашному бою в замкнутом пространстве, господин старший мичман! — оскалился я в кровавой улыбке, чувствуя, как меня охватывает лихая бесшабашность.
— И кто победил? — скептически посмотрел на меня обер-офицер.
— Наши, Ваше благородие.
— Хорошо, что наши. — кивнул он. — Раненых в лазарет, и всему отделению наряд вне очереди, драить палубу, и запомните, для тренировок есть спортзал!
Иллюстрация. Морские пехотинцы, бой на палубе корвета.
Глава 3
После посещения лазарета, и получения медицинской помощи, мы всем отделением отправились в наряд. Уже знакомый мичман морской пехоты выдал нам ведра и морские швабры, которые он ласково назвал «Машками», и обрисовал фронт нашей деятельности — палуба одного из складских отсеков, до которой мы добирались с пересадками на нескольких горизонтальных и вертикальных лифтах — средствах передвижения на больших кораблях.
Дело в том, что российский космический флот был беден на разнообразие форм: либо кирпичи малых катеров и десантных ботов, либо толстые и длинные сигары боевых кораблей, которые были больше похожи на гигантские подводные лодки, без каких-либо надстроек.


















Комментарии
Добавить комментарий