И если я принесу заляпанную четверкой зачетку или, не приведи господь, синий диплом, родители не то что перестанут со мной разговаривать, они всю душу из меня вытрясут!

Первую пару я кое-как пережила, потому что дважды мне сделали замечание о том, что витаю где-то в облаках. За это я получила «награду» в виде реферата на двадцать страниц. Что ж, заслужила. А вот ближе к середине второй пары в кабинет постучали. Зоя Аркадьевна, отложив маркер на край стола, пошла проверить, кто же к нам пожаловал. И все бы ничего, но через какое-то время она просто заставила меня подорваться на месте.

— Анна! Анна Тихая, это к вам, — сначала отрезвляет меня холодным тоном, а потом воспламеняет огненным взглядом.

— Ко мне? — переспрашиваю, от удивления распахивая глаза. Все тело вмиг каменеет. Переглядываясь с Марией, пожимаю плечами.

— Да-да, милочка, к вам. Поживее, пожалуйста!

В полном смятении и растерянности закрываю тетрадь и спешу покинуть кабинет, потому что по слишком недовольному лицу преподавателя было понятно, что данная ситуация ее не шибко радует.

Выйдя в коридор, осматриваюсь, но никого не нахожу.

Это что, чья-то дурацкая шутка? Глупый розыгрыш?

Вот только мне совсем невесело…

Прикладывая ладонь тыльной стороной ко лбу, делаю несколько шагов вперед. Какое-то время стою неподвижно, прислушиваясь к шорохам. А потом резко вздрагиваю, и сердце тут же ухает вниз на предельной скорости.

Из-за угла выходит Мирон.

— Привет, Аня, — как-то странно тянет мое имя Савельев и развязной походкой приближается, пряча руки в карманах спортивных штанов. На голове — черная кепка. На плече — спортивная сумка.

Ах да, спортсмен… Как я могла забыть! Сборная… Футбол… Университет… Помню.

— Виделись уже, — с ходу выпускаю колючки и судорожно сглатываю. — Ты что-то хотел? — часто моргая, кусаю губы. Стараюсь ухватиться глазами за любой предмет, лишь бы не смотреть на Мирона, потому что я тут же будто под лед проваливаюсь, сбивается и дыхание. Рядом с ним я попросту теряю себя.

— Если конкретно отвечу на твой вопрос, уверен, ты этого не переживешь, — отвечает Мир максимально серьезно. — Ты после пар никуда не убегай, хорошо?

И внутри меня будто бомба взрывается!

Этот эмоциональный перебой приравниваю к катаклизмам. Все тело натуральным образом трясет, внутренности кипят от перенапряжения. И сейчас я чувствую себя крайне уязвимой.

Вопросительно вскидываю брови и нарушаю то самое негласное правило, которое я сама же ввела после первой встречи с Савельевым — смотрю в его глаза цвета крепкого кофе. Подвисаю, забывая моргать. По позвоночнику словно разряд тока проходится. Меня, конечно же, подобная реакция дико пугает, но я продолжаю на него смотреть, как завороженная.

Нельзя. Стоп.