Искать вторую? Ну возможно, но это позднее!

Со мной остался только Шут, на всякий случай. Про лежащего в соседнем купе сирийца-телохранителя я как-то позабыл. Ну ничего, очухается, на личном опыте убедится, что спать на работе нехорошо.

Благо, наши действия не привлекли особого внимания — местных жителей мало волновало, кто мы такие и что тут происходит. У них своих дел полно. В общем, можно сказать, что наша операция прошла вполне успешно.

Когда наши уехали на Тойоте, мы с Шутом вернулись на наш общий пост наблюдения, где ранее несли «боевое дежурство» Артёмов и Самарин. Сюда же привели и «ефра». Тот уже догадался, что сейчас будет допрос с пристрастием. Как-то сжался. Поник.

— Ну что, ефрейтор… Помнишь меня? — спросил я у туриста, глядя на него внимательным взглядом. — Север Афганистана, ноябрь восемьдесят шестого. Ты мне укол ставил… Противоядие, якобы! А на самом деле вырубил меня, чтоб я дороги не запомнил, да?

— Помню! — мрачно отозвался тот. Я вдруг обнаружил, что он ещё тот актер. Теперь его не трясло, он больше не волновался. Да и взгляд у него теперь был несколько другим. — Громов, что все это значит? Ты же тоже человек Калугина. Почему?

— Нет. Я вовсе не тот, за кого себя выдавал!

— Ясно… — судорожно выдохнул пленный. — И чего вы от меня хотите?

— Пытать будем, пока ты все не расскажешь. Кто, куда, когда и зачем. Факты, суть. Кратко! — говоря это, Шут активно жестикулировал. — Или можешь остаться тут навсегда, но с серьезными проблемами со здоровьем! Как-то так, выбирай!

— А что рассказывать-то?

— Ну, например… Какие интересы у Калугина в Сирии? Что у тебя было за задание, в чем суть встречи…

Ефрейтор насмешливо фыркнул.

— А что, не ясно? По приказу генерала я грамотно сливаю дезинформацию американцам. Чтоб запутать их, пустить по ложному пути. А вы мешаете!

— Надо же, как ты ловко переобулся! — произнес я. — А главное, быстро и звучит правдоподобно… Но так не пойдет! Шут!

— Ага…

На этот раз «лещ» получился очень сильным. Голова ефрейтора мотнулась туда-сюда обратно. Аж зубы клацнули. Тот от неожиданно громко охнул.

— Тебя как зовут, санинструктор? — спокойно поинтересовался я. — Имя, фамилия твоя нас не интересует.

— Петр.

— Вот что, Петр! — я поставил перед ним табурет. Сел на него и внимательно посмотрел на пленного. — Я не желаю тебе зла, поэтому ты здесь. Не стоит тебе прикрывать генерала, ему на тебя все равно насрать! Ты никто, просто инструмент для какой-то большой и грязной цели, которая точно не пойдет на пользу ни стране, ни советскому народу. Таких исполнителей как ты, у него сотни. Поверь, никто тебя отсюда вытаскивать не будет, ты уже труп, потому что провалил задание. И, кстати, провалил не по своей вине — если бы я тебя раньше не видел, то сейчас бы не среагировал.