Она тихонько застонала, почти заскулила, прикрыла глаза и застыла, судорожно стискивая мои пальцы своими, холодными как лед, а, когда снова распахнула ресницы, на меня смотрела уже совсем другая женщина. Собранная. Уверенная.

— Ученица Герберта, говоришь? Значит, он придет за тобой, мой муж своих людей в беде не бросает. Придет, попадет в ловушку и погибнет, оставив дочь сиротой… После всего, что они уже с ней сотворили, это будет последней каплей... — В голубых глазах вспыхнула фанатичная решимость. — Я помогу тебе выбраться отсюда.

Колебалась я недолго.

Доверять Кармеле не было особого повода, но что я теряю? Положение и так — хуже некуда. И я решилась.

— Что нужно делать?

— Выполнять все, что скажу. Без лишних вопросов и возражений — последовал немедленный ответ.

Что ж, резонно. Долгие разговоры и сомнения только помешают.

— Хорошо.

— Тогда жди, я сейчас вернусь. И, ради Гинны, прекрати бегать по келье. Из окна ты все равно ничего не увидишь — там лес… кругом лес, — а себя выдашь. Ложись, притворись спящей, и ни в коем случае не шевелись, не открывай глаз, кто бы ни зашел.

Я сама тебя окликну. — Кармела внимательно вглядывалась в мое лицо. — Постарайся себя не выдать. От этого сейчас много зависит. Слышишь?

Кивнула и без лишних слов растянулась на топчане. Вытянула руки вдоль тела, опустила веки и постаралась расслабиться.

Ровный вдох и такой же медленный выдох.

Еще раз…

И еще…

Изображать спящих в подобных экстремальных условиях — не на сцене, а практически на жертвенном алтаре, в окружении агрессивных аборигенов — мне пока не приходилось. Сердце колотилось, как бешенное — от страха и какого-то внутреннего азарта.

Казалось, его удары колоколом разносятся по всему зданию, и от этого становилось совсем неуютно.

А, кстати, где я нахожусь?

Лес… Келья… Храм? Монастырь? И чей, Солнцеликого или Гинны? С последователями богини-матери мне еще не приходилось сталкиваться, но Кармела явно неслучайно ее упомянула. И еще интересно, где жена Герберта пропадала все это время?

Мысли текли, цеплялись одна за другую, унося меня за собой. Постепенно удалось успокоиться, дышать ровнее и не реагировать на то, что происходит вокруг.

Несколько раз дверь осторожно открывалась — в комнату явно заглядывали, прислушивались, возможно, даже приглядывались, но, судя по всему, удовлетворялись увиденным и так же тихо исчезали.

Каждая минута казалась бесконечностью, а я все ждала… ждала…

Очередной скрип дверной ручки, легкие, почти беззвучные шаги, и долгожданный голос Кармелы:

— Вставай! Одевайся.

В меня полетел тугой сверток.

— Набросишь поверх своего костюма. Ты тощая. Налезет.