Хотя деканша и не скрывала, что меня отчислили по надуманной причине, потому что держать среди студентов ребенка человека, обвиненного во всех на свете преступлениях — значит, нарываться на осуждение праведной общественности.

Мой непрошеный «спутник» продолжает болтать по телефону, только теперь о рыбе и креветках на каком-то курорте. Хочу повернуться и на этот раз послать его прямым текстом, но я так окоченела, что даже это нехитрое физическое действие занимает какое-то время.

Когда оцениваю расстояние до берега, паника сжимает горло, и кажется, что меня вот-вот смоет обратно. Но разве, не за этим я здесь? Сжимаю под водой кулаки, ненавидя весь этот проклятый мир как никогда сильно.

— Ты не мог бы…! — Собственный голос звучит так тихо, что невольно начинаю сомневаться, действительно ли произнесла это вслух или просто подумала? Не удивительно, что нахал как будто тоже не слышит. Или только делает вид? — Ты не мог бы просто…убраться отсюда?!

Он только немного отодвигает телефон от уха, вопросительно поднимает бровь, но лицо при этом остается абсолютно безэмоциональным, как восковая маска.

Мороз по коже, хотя я так окоченела, стоя в ледяной воде, что вряд ли чувствую хоть какой-то дискомфорт.

— Не интересно при зрителях? — интересуется он.

Странно, но его-то я как раз слышу очень хорошо, хотя он вряд ли поднял голос хоть на полтона.

— Вперед, — он делает приглашающий жест с барского плеча и продолжает разговор.

И снова переключает тему разговора, на этот раз обсуждая сначала шестой пункт договора, потом — седьмой, седьмой точка один, седьмой точка три. На ходу придумывает подходящую формулировку. Сухо и четко. И правда — как будто меня здесь нет.

Я просто пустое пятно.

Человек-невидимка.

«— Сергей! Это же я, Сергей!»

«— Это просто чудовищная ошибка! Ты же знаешь, да? Ты мне веришь?!»

«— Я люблю тебя! Я так люблю тебя!!!»

Руки сами собой взлетают вверх, ладони закрывают ушные раковины в отчаянной попытке заглушить воспоминания.

Он просто прошел мимо.

Я побежала за ним, даже как-то прорвалась через двух охранников.

Схватила за руку, закричала. Умоляла не быть таким жестоким, сказать всем правду о моем отце. Он ведь бывал в нашем доме практически каждый день. Иногда даже на ночь оставался, хоть моя мама была категорически против этого и в конечном итоге убедила отца, что до тех пор, пока о нашей помолвке не объявят официально, самым правильным решением будет вообще никак не афишировать наши с Сергеем отношения.

И после всего этого, он просто… прошел мимо. Не остановил охранников, когда они схватили меня под руки и потащили к выходу как какую-то побирушку. А потом просто бросили с лестницы, да так, что я до сих пор не могу нормально спать, потому что чувствую ужасную боль почти во всем теле.