Не так уж много, но меня рвет добрых несколько минут, пока живот не становится настолько пустым, что любой позыв трансформируется в болезненные колики.

Я обессилено переворачиваюсь на спину, пытаюсь отдышаться и сплюнуть непонятно откуда взявшийся песок в горле. Над головой возникает рука с железной флягой, в которых обычно носят горячительные напитки, и хоть меня тошнит от одной мысли про алкоголь, я все равно делаю пару глотков. К моему удивлению, внутри обычная кола.

— Прикинь? — как будто поддакивает моим не озвученным мыслям незнакомец. — В моей жизни есть только одна страсть.

Он пару раз чиркает зажигалкой, давая понять, о чем речь.

— Та фотография… Я не пьяная и никогда ничего не принимала. Просто мне стало очень плохо. Не знаю почему. Может, просто несвежие креветки и…

— Зачем ты оправдываешься? — перебивает мой лепет незнакомец.

В самом деле — зачем?

— Я не знаю, как она попала в сеть, — все-таки упрямо продолжаю свою никому не нужную исповедь. — Там точно не было журналистов. Но, может, кто-то из прохожих заснял? Я правда не знаю. Оно было сделано за месяц до того, как отец… как отца…

До сих пор не могу набраться смелости произнести это вслух: «… до того, как как отца бросили в тюрьму».

— Я даже не знала о его существовании."

"— Самое паршивое фото вдруг всплывает в самый «подходящий» момент. — Мой собеседник снова растягивает слова как жвачку.

— Дерьмо случается, — произношу затертую до дыр фразу.

— Правда в это веришь? — Он хмыкает и, проиграв атрибутом своей единственной страсти, капитулирует и закуривает. Но на этот раз дым от его сигареты уже не кажется таким тошнотворно горьким. — Знаешь, русалка, я голодный. Вставай, покормлю тебя чем-нибудь, от чего тебя стошнит чем-то более благородным на вид.

Я не понимаю, почему вместо очевидного отказа, моя голова согласно кивает, а тело как по команде поднимается ему навстречу. Правда, подняться довольно тяжело, как раз сейчас его помощь была бы кстати, но он больше не пытается. Наоборот — как нарочно отходит подальше, словно боится замараться в исходящий от меня запах. Как раз сейчас я отчетливо слышу, что пахнет от меня совсем не нишевым парфюмом.

Мой спаситель что-то бормочет себе под нос, потом собирает разбросанное по песку содержимое моего рюкзака и начинает швырять в воду, как будто участвует в не объявленном конкурсе «кто дальше». Это так его забавляет, что на какое-то время он как будто вообще забывает о моем существовании, но потом вдруг резко оборачивается, окидывает взглядом с ног до головы и снова командует:

— Раздевайся.

— Что?

— Не хочу, чтобы ты испачкала мой новый кожаный салон.

— Ты вообще нормальный?! — У меня зуб на зуб не попадает то ли от холода, то ли от возмущения.