— Только не разогревай предбанник слишком сильно… — Он морщится, выдавливая из себя каждое слово неповоротливым языком, и я прямо чувствую, как он уплывает в очередное забытье на моих глазах. — С моим переохлаждением нельзя. Последствия опасные для сосудистой системы… А после недавней травмы — особенно.

— А как правильно? Я же не знаю!

— Надо отогреваться в комнатной температуре… чтобы не выше нормального человеческого тепла…

Я напряжённо оглядываюсь на разгорающуюся в бане печурку.

Быстро. Слишком быстро, если верить предостережению. Такими темпами в крохотной землянке скоро станет жарко, как в тропиках. А нам надо выпускать тепло постепенно, небольшими порциями. Только неизвестно, сколько времени тогда займёт прогрев дома. И как это промедление скажется потом на здоровье Морозова.

— …потому-то в экстремальных ситуациях люди и греют друг друга телами, как живые безопасные грелки, чтоб ты знала… — продолжает он тем временем, и на его побледневших губах проскальзывает еле заметный намек на шутливую улыбку. — Знаешь, а я бы не отказался уснуть с тобой голой в обнимку, Ника…

Я напряженно хмурюсь, уставившись на него с глубокой задумчивостью.

Вот так, значит. Я тут переживаю, места себе не нахожу и нервничаю, а он всё отвлечь меня от негатива пытается. Что за человек!

— Ладно, вижу, что тебе неприятна эта тема, — морщится Морозов. — Забудь. Я ни на что такое всерьёз и не думал намекать. Я же знаю, что ты во мне не заинтересована в этом плане. Тупая получилась шутка и… Эй… ты чего?

Его взгляд, мгновенно потерявший выражение вялой сонливости, буквально приклеивается к моим пальцам, нервно расстегивающим пуговицы одежды.

— Ничего! — шумно вздыхаю я, потом тихо прошу: — Закрой глаза, Матвей. Пожалуйста.

И продолжаю раздеваться.

Глава 31. Живая грелка

Потрясенное внимание Морозова можно ощутить буквально физически.

Оно разлито в воздухе, как густой тягучий аромат, от которого кружится голова. Покалывает кожу невидимыми щекочущими разрядами, как от статического электричества…

— Как ты себе это представляешь? — спрашивает он меня с какими-то незнакомыми сложными интонациями. — У нас нет ни одеял, ни кровати, чтобы сохранить совместное тепло…

— Не вижу проблемы, — не поднимая глаз, я сосредоточенно наблюдаю, как мои штаны тяжелой грудой оседают на пол, и приступаю к расстегиванию нательной кофты. — Если ты тоже разденешься, то тогда мы сможем залезть в твой костюм. Он гораздо больше, чем мой. И к тому же великоват тебе после больничного, сам говорил. Так что вместо того, чтобы глазеть на меня, ты бы лучше последовал примеру… и облегчил нам обоим задачу выжить максимально здоровыми.

После короткого молчания Морозов наконец отвечает:

— Ты права.