И тогда, недолго думая, я переношу вес на одну ступню и трусь щиколоткой другой ноги о его колено.

Он аж вздрагивает.

— Неожиданно…

— Ты там колючий, — смущённо объясняю я, а про себя думаю, как же хорошо, что он не снял трусы-боксеры. Иначе ситуация стала бы совсем неловкой! Особенно учитывая наше положение лицом к лицу.

— А я думал, что ты скажешь «холодный».

Ноги у Морозова по сравнению с моими и в самом деле ледяные. Но именно этого я и ожидала, поэтому ощущения не слишком меня напрягают.

— Это ненадолго, — уверяю я и подтягиваю к нему поближе широкий рукав куртки. — Давай надевай поскорее! И не забудь застегнуть на моей спине.

Через пять минут этой возни мы с Морозовым превращаемся в живое подобие сиамских близнецов. С одним телом и двумя головами, торчащими из горнолыжного костюма. Наверное, со стороны на редкость дикое зрелище… ну да ладно, сейчас гораздо важнее согреть его своим естественным теплом.

Я оглядываюсь в поисках удобной лежанки, куда можно устроиться, и с досадой понимаю промашку. Надо было влезать в костюм, лёжа в заранее выбранном месте, а мы зачем-то сделали это в стоячем положении. И теперь придётся как-то передвигаться вместе.

Морозов кивает на свой прежний угол.

— Здесь есть туристический коврик…

Он делает неловкий шаг назад, явно забыв, вместе с ним в штанах нахожусь и я. Так что в итоге движение получается чересчур стремительным.

— Ой! — тихо взвизгиваю я, наваливаясь на Морозова всем телом.

Равновесие теряется моментально. У меня словно пол из-под ног выбили.

Наверное, будь Морозов в обычной физической форме, то устоял бы на ногах и удержал нас обоих. Но прямо сейчас сила явно не на его стороне.

От моей тяжести он опасно балансирует на пятках и в следующее мгновение заваливается назад… но в самый последний момент успевает извернуться и принять удар на своё правое плечо, смягчив его об коврик-пенку. Только поэтому падаем мы безболезненно, как неваляшки. Я сверху, он снизу.

— Не ушиблась? — выдыхает он мне на ухо.

— Вроде нет… — я слегка шевелюсь, устраиваясь поудобнее, и перемещаюсь немного набок, чтобы не давить на него своим весом. — А ты?

Под курткой девать руки совершенно некуда, поэтому я нерешительно обнимаю Морозова за крепкий торс. И сразу же чувствую, как его окаменевшие мышцы под влажновато-холодной от озноба кожей непроизвольно сокращаются из-за прикосновения теплых ладоней.

К моему удивлению, он почти твёрдой рукой возвращает моё тело в обратную позицию. Прямо на себя.

— Не уползай. Так гораздо… лучше. Только постарайся не ерзать и лежать спокойно.

Я утыкаюсь лицом в его шею, не зная, куда девать взгляд от невыносимого стеснения.

— Ладно… — бормочу еле слышно.